Шри Чайтанья Махапрабху в гостях у Адвайты Ачарьи

Слово Радха-деша происходит от слова ра̄шт̣ра, что значит «страна» или «провинция». Так называют область Бенгалии, лежащую на западном берегу Ганги. Другое название Радха-деши — Паундра-деша или Пендо-деша. Пен̣д̣о – это искаженная форма слова паун̣д̣ра. Вероятнее всего, у этой области Бенгалии была своя столица.

В связи с этим стихом из «Шримад-Бхагаватам» (11.23.57) Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур говорит, что существует шестьдесят четыре составляющих преданного служения, и принятие сана санньяси и соответствующих этому сану атрибутов — одна из них*. Однако основная обязанность санньяси заключается в том, чтобы безраздельно посвятить свою жизнь служению Мукунде, Кришне. Тот, кто не отдает полностью свой ум и тело служению Господу, не может считаться истинным санньяси. Чтобы стать санньяси, недостаточно сменить одежду. В «Бхагавад-гите» (6.1) говорится: ана̄ш́ритах̣ карма- пхалам̇ ка̄рйам̇ карма кароти йах̣ / са саннйа̄сӣ ча йогӣ ча — санньяси называют того, кто работает не покладая рук, чтобы удовлетворить Кришну. Не одежда, а постоянное желание служить Кришне делает человека санньяси.

* Имеется в виду двадцать первая анга садхана-бхакти «ношение внешних знаков, отличающих вайшнавов».

Слово пара̄тма-ништ̣ха̄ означает «преданность Господу Кришне». Пара̄тма, Высшая Личность, — это Кришна. Ӣш́варах̣ парамах̣ кр̣шн̣ах̣ сач-чид-а̄нанда виграхах̣ (Б.-с., 5.1). Те, кто посвятил свою жизнь служению лотосным стопам Кришны, являются истинными санньяси. Соблюдая принятые условности, такие преданные по примеру великих мудрецов далекого прошлого облачаются в одежду санньяси и носят три данды. Поэтому санньяси-вайшнавов называют триданди-санньяси. В Кали-югу один из ачарьев-вайшнавов, Вишну Свами, говорил, что триданда и одежда санньяси символизирует пара̄тма-ништ̣ху**. Поэтому к трем дандам искренние преданные добавляют еще одну — джива-данду. Что же касается санньяси-майявади, то они носят только одну данду, не понимая смысла три-данды. Многие из последователей Шивы Свами позже отошли от атма-ништхи, преданного служения Господу, и стали последователями Шанкарачарьи. Вместо того чтобы носить одно из ста восьми имен санньяси-вайшнавов, эти мнимые последователи Вишну Свами принимают одно из десяти имен санньяси-майявади. Хотя Шри Чайтанья Махапрабху принял распространенную в то время экаданда-санньясу, Он тем не менее повторял стих из «Шримад-Бхагаватам» о триданда-санньясе, которую принял брахман из Авантипура. Тем самым Господь Чайтанья косвенно указывал на то, что в Его эка-данде, одной данде, присутствовали все четыре данды санньяси-вайшнава. Для Шри Чайтаньи Махапрабху экаданда-санньяса без паратма-ништхи (преданного служения Господу Кришне) была бы неприемлема. Если строго следовать заповедям шастр, то к три-данде следует добавить джива-данду. Связанные вместе, эти четыре данды символизируют чистое преданное служение Господу. Экаданди-санньяси школы майявады не понимают важности преданного служения Кришне. Поэтому они хотят слиться с сиянием Брахмана, достигнув таким образом промежуточного состояния между материальным и духовным существованием. Это лишенное индивидуальности состояние они называют освобождением. Санньяси-майявади не знают, что Шри Чайтанья Махапрабху был триданди, и считают Его экаданди-санньяси. Это заблуждение, виварта. В «Шримад-Бхагаватам» нет упоминаний об экаданди-санньяси. Символом санньясы там выступает триданди. Повторяя приведенный выше стих, Шри Чайтанья Махапрабху хотел показать, что принял именно тот вид санньясы, который рекомендуется в «Шримад-Бхагаватам». Однако санньяси-майявади, очарованные внешней энергией Господа, не способны понять образ мыслей Шри Чайтаньи Махапрабху.

** Соответствующее место из комментария Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура звучит так: «Позднее, в Кали-югу, Вишну Свами, называя триданду и одежды санньяси пара̄тма̄- ништ̣ха, основал движение бхакти как служение Мукунде. Те, кто обладает непоколебимой верой в бхакти, утверждают, что экаданда возникла в результате слияния триданды с четвертой дандой, а именно, дживадандой. Таким образом, триданда входит в экаданду. Экаданди-сампрадая не смогла понять этого смысла триданды, объединенной в одну данду, и в более поздний период многие последователи Шивы Свами, бывшие членами этой сампрадаи, сосредоточились на постижении безличного Брахмана и отвергли настроение служения, то есть служение Мукунде. В результате они стали воспринимать экаданду так, как ее воспринимал Шанкарачарья, установивший систему экаданда-санньясы. Вместо ста восьми имен санньяси, которые определил Вишну Свами, они стали принимать десять имен, принятых у последователей доктрины абсолютного монизма».

И по сей день все преданные Господа Чайтаньи, которые по Его примеру принимают санньясу, не снимают при этом священный шнур и оставляют пучок волос на затылке. В противоположность им, экаданди-санньяси снимают священный шнур и обривают голову наголо. Из этого следует, что им непонятен смысл триданда-санньясы, поэтому они не хотят посвятить свою жизнь служению Мукунде. Экаданди-санньяси просто стремятся к слиянию с бытием Брахмана, поскольку материальная жизнь вызывает у них отвращение. Ачарьи, проповедующие дайва-варнашраму (упомянутую в «Бхагавад-гите» систему общественного устройства чатур-варньям), отвергают асура-варнашраму, в которой варна человека зависит от происхождения.

Триданда-санньясу принял один из приближенных Шри Чайтаньи Махапрабху — Гададхара Пандит. Он, в свою очередь, дал триданда-санньясу Мадхаве Упадхьяе. Этот ученик Гададхары Пандита, Мадхавачарья, считается основателем распространенной в западной Индии Валлабхачарья-сампрадаи. Шрила Гопала Бхатта Госвами, известный в Гаудия-вайшнава-сампрадае как смрити-ачарья, в свое время принял триданда-санньясу у Тридандипады Прабодхананды Сарасвати. Хотя в литературе гаудия-вайшнавов нет прямых указаний на триданда-санньясу, первый стих «Упадешамриты» Шрилы Рупы Госвами рекомендует принять триданда-санньясу, научившись контролировать шесть побуждений:

«Человек, способный контролировать речь и ум, сдерживать гнев и побуждения языка, желудка и гениталий, именуется госвами и вполне может принимать учеников повсюду в мире». Последователи Шри Чайтаньи Махапрабху никогда не принимали санньясу по обычаям майявади, и их нельзя за это осуждать. Шри Чайтанья Махапрабху высоко ценил Шридхару Свами, который был триданди-санньяси. Однако некоторые санньяси-майявади не понимают Шридхару Свами и считают его экаданди-санньяси, принадлежавшим к школе майявади, но в действительности это не так.

Шрила Бхактивинода Тхакур отмечает в этой связи, что Шри Чайтанья Махапрабху Сам принял санньясу и всем советовал развивать решимость в служении Мукунде по примеру бхикшу из Авантипура. Господь Чайтанья одобрял настроение этого брахмана, потому что тот был полон решимости служить Мукунде. Строго говоря, ношение одежды санньяси говорит о привязанности к материальным условностям. Однако Шри Чайтанью Махапрабху не интересовали условности. Ему важна была суть санньясы — служение Мукунде. Такая решимость, не зависящая от обстоятельств, называется пара̄тма-<&> ништ̣ха̄. Это самое главное. Смысл сказанного в том, что о санньяси следует судить не по одежде, а по силе его стремления служить Мукунде.

Этот стих приводится в «Чайтанья-чандродая-натаке» (5.13) Кави-карнапуры.

Ганга и Ямуна сливаются в Аллахабаде (Праяге). Ямуна течет с запада, а Ганга — с востока, и в Аллахабаде они сливаются. Чайтанья Махапрабху омылся на западном берегу, поэтому Он и вправду совершил омовение в Ямуне.

Здесь описана идеальная семейная жизнь. Муж с женой живут вместе, и муж не жалея сил трудится, чтобы приобрести все необходимое для поклонения Господу Вишну. Жена дома готовит для Господа Вишну разные яства, а муж предлагает их Божеству. После этого они проводят арати и угощают прасадом домочадцев и гостей. По ведическим обычаям в доме семейных людей всегда должны быть гости. Когда я был ребенком, мой отец ежедневно принимал не менее четырех гостей, хотя в то время он зарабатывал не так много. При этом ему нетрудно было каждый день кормить прасадом по меньшей мере четырех человек. Как сказано в Ведах, перед обедом глава семьи должен выйти на улицу и очень громко крикнуть, что он готов накормить всех, кто голоден. Так ему следует созывать гостей на прасад. Если кто-<&> то придет, глава семьи должен накормить его, а если прасада окажется недостаточно, — нужно отдать гостю свою порцию. Если же никто не откликнется, глава семьи может пообедать сам. Таким образом, семейная жизнь — это тоже своего рода аскеза. Вот почему этот уклад называется грихастха-ашрамом. Мужчина может счастливо жить с женой и детьми в сознании Кришны и при этом следовать всем регулирующим принципам, которым следуют в любом храме. Того же, кто ведет семейную жизнь, лишенную сознания Кришны, называют грихамедхи. Семейные люди в сознании Кришны — это настоящие грихастхи, то есть те, кто с семьей живет в ашраме. Шри Адвайта Прабху был идеальным грихастхой, а Его дом — образцовым грихастха-ашрамом.

В этом стихе особую смысловую нагрузку несет слово ба̄д̣а̄ила, «увеличиваться». Это особое слово, которым пользуются грихастхи в Бенгалии. Обычно, когда от приготовленного кушанья берут часть, его количество не увеличивается, а уменьшается. Однако в Бенгалии в этом случае говорят ба̄д̣а̄ила, «увеличилось». Если пищу готовят для Кришны и подносят Ему и вайшнавам, запасы продуктов никогда не иссякают, а только увеличиваются.

Мы просим редакторов наших кулинарных книг включить в них рецепты этих замечательных блюд, которые со знанием дела описывает здесь Шрила Кавираджа Госвами.

Хотя раньше индусы и мусульмане жили очень дружно, между ними тем не менее существовали различия. Мусульман считали яванами, людьми низкого происхождения. Поэтому, если индус приглашал к себе мусульманина, он никогда не кормил его у себя в доме, а только на улице. Хотя Шри Чайтанья Махапрабху и Нитьянанда Прабху Сами предложили Харидасу Тхакуру отобедать с Ними, он смиренно ответил: «Я поем на улице». Харидас Тхакур был величайшим вайшнавом, и это признавали и Адвайта Ачарья, и Нитьянанда Прабху со Шри Чайтаньей Махапрабху, однако, чтобы не беспокоить окружающих, он смиренно играл роль мусульманина, не принадлежащего к индусскому обществу. Вот почему Харидас Тхакур сказал, что пообедает на улице. Хотя он достиг очень больших духовных высот и ни в чем не уступал остальным вайшнавам, он считал себя папиштхой, отъявленным грешником, и адхамой, низшим из людей. Вайшнав может находиться на очень высоком уровне, но внешне он всегда ведет себя кротко и смиренно.

Шри Чайтанья Махапрабху был доволен тем, сколько изысканных блюд приготовлено для Кришны. В действительности любой прасад готовится не для людей, а для Кришны. Преданные же едят остатки трапезы Кришны и испытывают при этом огромное удовольствие.

По словам Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати Тхакура, одно из трех подношений, предназначавшееся для Кришны, лежало на металлическом подносе, а два других — на больших банановых листьях. Кушанья на металлическом подносе Адвайта Ачарья Сам предложил Кришне. Два других подношения (на банановых листьях) предназначались для Шри Чайтаньи Махапрабху и Господа Нитьянанды. Таков был замысел Адвайты Ачарьи, но Он не стал его раскрывать Шри Чайтанье Махапрабху. Вот почему, увидев расставленную в трех местах пищу, Шри Чайтанья Махапрабху решил, что вся она была приготовлена для Кришны.

Слово упакаран̣а указывает на разнообразие вкусных блюд, таких как дал, овощные рагу и прочие деликатесы, которые подают к рису. Санньяси не рекомендуется есть такие яства, иначе он не сможет держать в узде свои чувства. Шри Чайтанья Махапрабху считал, что санньяси не должны предаваться чревоугодию, поскольку в основе философии вайшнавов лежит вайрагья-видья, как можно более строгий отказ от удовольствий. Например, Рагхунатхе дасу Госвами Шри Чайтанья советовал избегать вкусных кушаний и красивой одежды и никогда не разговаривать на мирские темы. Все это недопустимо для тех, кто отрекся от мира. Преданный никогда не ест то, что не было вначале предложено Кришне. Не все изысканные яства, которыми насладился Кришна, предназначены для семейных людей. Кришне подносят много разных даров: гирлянды, ложа для отдыха, великолепные украшения, вкусные кушанья и даже особым образом приготовленные орехи бетеля. Однако смиренный вайшнав, который понимает, что его тело материально и потому омерзительно, никогда не берет подобные дары себе. Вайшнав убежден, что тем самым он нанесет оскорбление лотосным стопам Господа. Что же касается сахаджиев, то им не дано понять, что имел в виду Господь Чайтанья, когда попросил Адвайту Ачарью принести еще два банановых листа и положить на них немного прасада.

В «Шримад-Бхагаватам» (11.18.19) говорится:

«Всю пищу, полученную от семейных людей, санньяси должен отнести на берег ближайшего озера или реки, предложить Вишну, Брахме и солнцу [трем божествам] и затем съесть, не оставив ничего другим».

Между смарта-брахманами и госвами-вайшнавами всегда существовали разногласия. Даже в области астрологических и астрономических расчетов мнения смартов и госвами-вайшнавов расходятся. Назвав Нитьянанду Прабху бхрашта авадхутой (отверженным парамахамсой), Адвайта Ачарья Прабху, по сути, признал Нитьянанду Прабху парамахамсой. Иначе говоря, Нитьянанда Прабху не связан правилами, предназначенными для смарта-брахманов. Таким образом, хотя Адвайта Ачарья делал вид, что отчитывает Нитьянанду, на самом деле Он превозносил Его. Тот, кто находится на ступени авадхуты, или парамахамсы — высшей ступени духовной жизни, — может, на первый взгляд, показаться вишаей, человеком, привыкшим потакать своим чувствам, но в действительности он полностью чужд чувственных наслаждений. Достигнув столь высокого духовного уровня, человек может носить одежду и атрибуты санньяси, а может и не носить их. Он также может одеваться, как семьянин. Следует понимать, что Адвайта Ачарья и Нитьянанда Прабху говорили все это шутя. Их высказывания нельзя считать оскорблениями.

Некоторые жители Кхададахи ошибочно считали Нитьянанду Прабху представителем шакта-сампрадаи, философия которой гласит: антах̣ ш́а̄ктах̣ бахих̣ ш́аивах̣ сабха̄йа̄м̇ ваишн̣аво матах̣. Последователи шакта-сампрадаи, которых называют каулавадхутами, имеют материальный образ мыслей, хотя внешне играют роль великих преданных Господа Шивы. Когда такой человек попадает в общество вайшнавов, то выдает себя за вайшнава. Нитьянанда Прабху никогда не был членом этой религиозной группы. В качестве брахмачари Нитьянанда Прабху всегда был брахмачари, служившим санньяси ордена вайдика. В действительности Он был парамахамсой. Некоторые считают, что Нитьянанда Прабху был учеником Лакшмипати Тиртхи. В таком случае Нитьянанда Прабху принадлежал к Мадхва-сампрадае. Как бы то ни было, Он не имел никакого отношения к распространенной в Бенгалии тантрика-<&> сампрадае.

Мана — это мера веса, равная приблизительно четырем килограммам.

Авадхутой называют того, кто поднялся над всеми правилами и ограничениями. Иногда Нитьянанда Прабху пренебрегал некоторыми правилами санньясы и вел Себя, как безумный авадхута. Он бросил на землю недоеденный рис и несколько зерен попало в Адвайту Ачарью. Последний очень обрадовался этому. Он причислял Себя к общине смарта-брахманов, и, когда Его коснулся рис, отведанный Нитьянандой Прабху, Адвайта Ачарья почувствовал, что сразу же очистился от скверны предрассудков смарты. Остатки трапезы чистого вайшнава называются маха-маха-прасадом. Они всецело духовны и неотличны от Господа Вишну. Их ни в коем случае нельзя считать простыми объедками. Следует понимать, что духовный учитель находится на ступени парамахамсы и не обязан следовать предписаниям системы варнашрамы. Остатки пищи с тарелки духовного учителя и других подобных ему парамахамс обладают очистительной силой. Стоит обычному человеку дотронуться до такого прасада, как его ум очищается, а сам он возвышается до положения безупречного брахмана. Поведение и слова Адвайты Ачарьи являются назиданием обывателям, не подозревающим о важности духовных ценностей и не знающим о необыкновенных свойствах пищи, отведанной истинным духовным учителем и чистыми вайшнавами.

Словосочетание сахадже па̄гала (безумный от природы) свидетельствует о том, что Нитьянанда Прабху находился на трансцендентном уровне парамахамсы. Всегда поглощенный мыслями о Радхе-Кришне и занятый служением Им, Он проявлял признаки трансцендентного безумия. Именно это имел в виду Адвайта Ачарья.

Как явствует из слов а̄пана̄ра сама, Адвайта Ачарья причислял Себя к смарта-брахманам, а Нитьянанду Прабху считал чистым вайшнавом, находящимся на трансцендентном уровне. Господь Нитьянанда бросил в Адвайту Ачарью рис со Своей тарелки, чтобы возвысить Его до одного уровня с Собой и превратить в чистого, беспримесного вайшнава, парамахамсу. Слова Адвайты Ачарьи указывают на то, что положение вайшнава-парамахамсы трансцендентно. На чистого вайшнава не распространяются правила и ограничения смарта-<&> брахманов. Именно поэтому Адвайта Ачарья сказал: а̄пана̄ра сама море кариба̄ра таре — «Чтобы возвысить Меня до такого же уровня». Чистый вайшнав, или тот, кто находится на ступени парамахамсы, убежден, что остатки трапезы Господа (маха-прасад) духовны. Он не считает их материальными и не видит в них объект своего наслаждения. Для него маха-прасад — это не просто дал и рис, а духовная субстанция. Прасад, не говоря уже о пище с тарелки чистого вайшнава, никогда не оскверняется, даже если его отведает чандал. Поистине, даже в этом случае прасад сохраняет свою духовную ценность. Поэтому брахман, съевший такой маха-прасад или просто прикоснувшийся к нему, не оскверняется. Ни о каком осквернении в данном случае не может быть и речи. Напротив, тот, кто ест маха-прасад, полностью избавляется от скверны материального бытия. Так сказано в шастрах.

В «Брихад-Вишну-пуране» говорится, что любой, кто считает прасад обычным рисом или далом, повинен в грехе. Обычная пища может быть оскверненной или неоскверненной, но на прасад эти понятия не распространяются. Прасад трансцендентен, его природа неизменна и никакая скверна не может коснуться его, точно так же, как изменения и скверна не могут коснуться тела Господа Вишну. Если кто-<&> то, пусть даже брахман, считает прасад оскверненным, его поразит проказа и все члены его семьи отвернуться от него. Такой грешник навеки попадет в ад. Таков приговор «Брихад-Вишну-пураны».

В этом стихе Шри Чайтанья Махапрабху объясняет Адвайте Ачарье, что санньяси не к лицу лежать на мягкой постели, жевать гвоздику и кардамон и позволять умащать себя сандаловой пастой. Не подобает ему также носить цветочные гирлянды и допускать, чтобы чистый вайшнав массировал ему стопы. «Ты поклялся, что заставишь Меня танцевать, как Тебе будет угодно, — сказал Чайтанья Махапрабху. — Теперь, пожалуйста, остановись. Можешь пойти пообедать с Мукундой и Харидасом».

Эту песню написал Видьяпати. Бытует ошибочное мнение, что слово ма̄дхава в ней относится к Мадхавендре Пури. Адвайта Ачарья был учеником Мадхавендры Пури, и некоторые полагают, что под Мадхавой Он имеет в виду Своего духовного учителя, однако это не так. Здесь описываются чувства Радхи в разлуке с Кришной, уехавшим в Матхуру. Считается, что Радхарани пела эту песню, встречая возвращающегося Кришну. На санскрите такая песня называется матхура̄-<&> вираха.