Открытие храма в Лос-Анджелесе

Здание № 5364 на бульваре Вест Пико представляло собой маленький магазинчик в «черных кварталах» Лос-Анджелеса. Анируддха собственным ключом открыл заднюю дверь, и Шрила Прабхупада вместе с несколькими учениками вошли внутрь.

В комнате почти ничего не было. На алтаре, сложенном из двух апельсинных ящиков и накрытом старенькой полосатой шторой, стояло вриндаванское изображение Господа Кришны. В углу лежали тамбура и мриданга, а на окне, выходящем на улицу, висели занавески. Вьясасана Прабхупады — простой приподнятый постамент — была здесь единственной мебелью.

Прабхупада, облаченный в шафран, с тростью в руке, пересек комнату, открыл парадную дверь и вышел на улицу. Оглядев улицу, он увидел только маленькие, ветхие дома. В отличие от более оживленных Хейт-Эшбери в Сан-Франциско и Нижнего Ист-Сайда на Манхеттене, это был тихий, удаленный район города. Но какое-то место для начала в Лос-Анджелесе теперь все-таки было.

Прабхупада вернулся внутрь и закрыл дверь. Его сопровождали преданные из лос-анджелесского храма: Анируддха, Даянанда, его жена Нандарани и их дочь Чандрамукхи, трех недель отроду. Было там и несколько других преданных, за несколько дней до этого приехавших из Сан-Франциско. Взволнованные, они столпились вокруг Прабхупады, ожидая его ответа.

Прабхупада внимательно посмотрел вокруг.

— Ну, хорошо, — сказал он, — давайте проведем киртан.

Подняв мридангу, он сел на небольшое возвышение, а ученики расселись перед ним на полу.

Однако не успел он начать играть, как к нему стремительно подбежала Джанаки с тамбурой в руках.

— Свамиджи, вам нельзя играть на барабане! — сказала она, совсем как заботливая мать. — Вы еще не совсем поправились! Поиграйте вот на этом!

Прабхупаде было семьдесят два, и всего каких-то полгода назад он лежал в больнице, оправляясь после сердечного приступа и инсульта. Лишь недавно он вернулся из Индии, куда ездил, чтобы поправить здоровье, и, разумеется, ученики беспокоились о его состоянии.

— Хорошо, — улыбнулся Прабхупада, принимая инструмент из рук Джанаки. — Тогда я буду играть на тамбуре.

Тихо перебирая металлические струны, Шрила Прабхупада запел: «Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе / Харе Рама, Харе Рама, Рама Рама, Харе Харе». Хлопая в ладоши, ученики отбивали ритм — раз-два-три-и. Он пел на традиционную бенгальскую мелодию, а ученики хором ему подпевали.

Сидя перед Прабхупадой, они пели со всей искренностью — кто-то смотрел на него, глаза других были закрыты. Прабхупада оглядел каждого из них. Вот робкий Анируддха; он легко заливается румянцем, а когда улыбается, то смотрит из-за очков сощурившись. А вот высокий, худой Даянанда; у него хорошая работа — он специалист по компьютерам в Ар-Си-Эй (RCA), и каждый месяц выделяет двести долларов на поддержание открытого им и его женой храма.

Когда Даянанда и Нандарани переехали в Лос-Анджелес и нашли этот магазинчик, Шрила Прабхупада был в Индии. Они сразу же написали ему о новом "храме" и теплом, солнечном климате Лос-Анджелеса, который, по их словам, будет полезен для его здоровья. В ответ он выразил желание присоединиться к ним:

Даянанда и Нандарани написали Прабхупаде, что население Лос-Анджелеса не так восприимчиво, как в Сан-Франциско и Нью-Йорке, но Прабхупада заверил их, что если повторять маха-мантру с преданностью, успех обязательно придет. Кришна поможет.

Когда-то, сидя в своей комнате в храме Радха-Дамодара во Вриндаване, Прабхупада размышлял о том, как хорошо было бы отправлять по всему миру молодых мужчин и женщин, таких как Даянанда и Нандарани, открывать центры сознания Кришны. То была его заветная мечта, желание, целиком его поглощавшее, несмотря на старость и плохое здоровье. Каков бы ни был отпущенный ему срок, он хотел заложить прочную основу всемирного Движения сознания Кришны, а успех, достигнутый в Америке за последние два года, вселял в него надежду. Мукунда открыл храм в Сан-Франциско, Киртанананда - в Монреале, Сатсварупа - в Бостоне, Субала - в Санта-Фе, а Брахмананда продолжал трудиться в Нью-Йорке. Новые храмы помещались в маленьких магазинчиках, а лидеры их были молоды и неопытны, но западная молодежь проявляла интерес. Потенциал был огромен.

После киртана Даянанда отвез Прабхупаду на приготовленную для него квартиру, в трех километрах от храма. Квартира была маленькая и шумная гостиная, кухонька и задняя комната с маленькой уборной. По просьбе Анируддхи, Гаурасундара и его жена, Говинда даси, разместились в гостиной и служили Прабхупаде в качестве слуги и секретаря.

Прабхупада по-прежнему жаловался на здоровье, на плохой сон, на звуки «гонг-гонг-гонг» в голове, временами у него болела голова, а в левом ухе звенело. Аюрведический врач из Индии посоветовал ему принимать почки корицы. Посещал Прабхупада и врача в Сан-Франциско. Но их рекомендации не помогали.

Однако, несмотря на возраст и затянувшуюся болезнь, Прабхупада не терял присутствия духа. Он выглядел сильным. За шесть месяцев, проведенных в Индии, кожа его приобрела здоровый золотистый цвет. Он сидел прямо и часто улыбался. Гулял он, правда, с тростью, однако всегда поддерживал осанку и ходил так быстро, что даже молодые ученики с трудом поспевали за ним. Однажды он даже сказал, что если бессонница не прекратится, то это только прибавит ему времени для работы над книгами.

Теперь его молодые последователи не были столь легкомысленны, как раньше. Прежде они думали, что раз уж Свамиджи чистый преданный, ему по силам любая тяжелая работа - он может переводить всю ночь, часами петь или играть на мриданге в парке. Но теперь преданные стали беспокоиться и заботиться о нем, стараясь облегчить его труд, а если видели, что какое-то дело отнимает у него слишком много сил, просили от него отказаться. Последнее слово, впрочем, всегда оставалось за Прабхупадой. Приехав из Сан-Франциско, Ямуна и Джанаки решили, что если Свамиджи хочет выздороветь, ему потребуется особая диета. Они придумали для него особый режим питания, подразумевающий прием небольших порций вареных овощей, без соли, специй и гхи. Сначала Прабхупада вежливо согласился, но попробовав то, что ему предложили, сказал:
— Эти овощи отвратительны. Они не годятся в пищу.

Через три дня, когда Говинда даси сообщила ему о новых ограничениях в диете, он прорычал:
— К черту этот комитет голодания! Накормите меня!

И Прабхупада вернулся к привычному рациону — дал, рис, чапати и два вида сабджи, приготовленных на гхи. Однажды, когда Говинда даси принесла ему обед, он сказал:
— О, как хорошо! Когда я был в Индии, все говорили: «Свамиджи, не вздумайте ехать в Америку! Там вы будете голодать. У них там нечего есть! Они питаются мясом и картошкой». А я говорил: «Ну и что? А я буду жить на хлебе и картошке. Никаких проблем. Я буду питаться хлебом и картошкой». Вот так я думал, когда ехал в вашу страну - придется, видно, мне сидеть на хлебе и картошке. Но вот я приехал, и Кришна так добр. Он не только предоставил мне хорошие продукты… Ведь ты готовишь такие замечательные вегетарианские блюда - чапати, дал, рис. У меня есть все. Вот как добр Кришна!

Когда Прабхупада впервые приехал в Америку, у него никого не было, и трудно было найти даже одну искреннюю душу. Сейчас же его окружали искренние преданные, страстно желающие учиться у него, и, тем не менее, все перемены он воспринимал в том же настроении, как и во время месяцев одиночества в Нью-Йорке. С любовью в сердце он отдавал долг своему духовному учителю: писал книги, старался вовлекать в миссию сознания Кришны других и всегда говорил о Боге.

Иногда, шаркая тапочками по своей квартире, Прабхупада смотрел, как Гаурасундара и Говинда даси, сидя за кухонным столом, делают первые шаги в освоении бенгальского алфавита. Он попросил их выучить наизусть стих из «Чайтанья-чаритамриты» на бенгали и регулярно их проверял:

* Я выражаю почтение Шри Кришне Чайтанье и Господу Нитьянанде, которые подобны солнцу и луне. В один и тот же час Они взошли на небосклоне Гауды, чтобы рассеять мрак неведения и даровать всем и каждому чудесное благословение.

Глядя сверху, Прабхупада говорил:
—Очень хорошо. Прямо как ребенок, который учится писать. Его почерк может быть еще корявым. Но для учителя важно не столько то, как он пишет, сколько его старание. Главное, чтобы он был занят. Так же и наше служение Кришне. Что можем мы сделать для Кришны? Кришна есть все. Он не нуждается в нашем служении. Но Ему хочется видеть наши попытки, хочется видеть что мы стараемся оказать Ему какое-то служение. В этом смысл.

С приезда Прабхупады прошло всего четыре для. Он только что встал после полуденного отдыха, зашел в гостиную и… Там сидел Субала. Прабхупада удивился, ведь Субала должен был в это время находиться в Санта-Фе.

— От меня ушла жена, — выпалил тот.

Затем последовала грустная история. Субала рассказал, что на несколько дней оставил свою жену, Кришна-деви даси, одну в храме Санта-Фе, а сам уехал в Нью-Йорк навестить своих родителей. Тем временем Кришна-деви убежала с каким-то парнем, посещавшим храм, она решила остаться с ним, а мужа своего бросить.

— Не беспокойся, — сказал Прабхупада Субале, — все будет хорошо. Я напишу Кришна-деви письмо и попрошу ее вернуться к тебе. Завтра ты можешь возвращаться в Санта-Фе, и все будет в порядке.

На следующее утро Субала уехал в Санта-Фе. Прабхупада же, который в его присутствии держался спокойно, выразил глубокую озабоченность постыдным поступком Кришна деви. Она была его ученицей, для них с Субалой он провел священную церемонию бракосочетания, попросив их быть образцовой парой и помогать друг другу в сознании Кришны. Вместе они ездили в Нью-Мексико, чтобы открыть там центр.

— Не унывайте, — говорил он им. — Даже если никто не придет, чтобы вас послушать, продолжайте внимательно повторять маха-мантру.

А теперь Кришна-деви бросила и храм, и мужа.

Приехав в Санта-Фе, Субала узнал, что жена вместе с ее приятелем Рэнди уехала из города, а Прабхупада в Лос-Анджелесе тем временем получил письмо от Кришна-деви, где та писала, что хочет оставаться в сознании Кришны, но только со своим новым другом.

— Сущий вздор! — кричал Прабхупада. — Я просто вернусь во Вриндаван и буду спокойно повторять «Харе Кришна». Зачем мне это надо? Почему я должен улаживать ссоры между мужьями и женами? Санньяси не должен этим заниматься!

Прабхупада написал Кришна-деви ответ и отправил его в храм Санта-Фе.

Субале Прабхупада написал:

Письмо Прабхупады еще не успело дойти, а Субала уже выехал из Санта Фе в Лос-Анджелес. «Я этого не перенесу», — думал он. — «Возвращаюсь к Свамиджи».

Прабхупада сидел на веранде и принимал полуденный массаж, как вдруг увидел Субалу, понуро бредущего по тротуару.

— Субала! — позвал Прабхупада, не вставая с места.

Субала подошел и поклонился. Прабхупада, в одной лишь индийской гамчхе, сидел под калифорнийским солнцем, а Гаурасундара растирал его горчичным маслом.

— Ты получил мое письмо? — спросил Прабхупада.

— Нет, — ответил Субала.

— Получил, — сказал Прабхупада. — Ты получил мое послание. Я написал,что если у тебя на сердце слишком тяжело, ты можешь приехать сюда и пожить со мной.

Прабхупада получил известие из Нью-Йорка, от Рая-Рамы, о том, что редактирование его рукописи «Бхагавад-гиты» «близится к концу». Прочитав письмо Рая Рамы, Прабхупада взорвался:
— Близится к концу! Я слышал это еще до отъезда в Индию.

Медленная работа Рая Рамы чересчур затягивала выпуск книги. Контракт с компанией Макмиллана был уже давно подписан, а рукопись по-прежнему оставалась в работе. Понимая, что Рая Рама будет тянуть вечно, Прабхупада решил, что тот должен немедленно отложить все прочие обязанности и приехать в Лос-Анджелес.

Через несколько дней Рая Рама приехал. Выбрав себе угол, он тоже расположился в перенаселенной гостиной крохотной квартирки Свамиджи, чтобы там работать над рукописью «Бхагавад-гиты». Однажды вечером, после своей лекции в храме в присутствии Свамиджи, Рая Рама написал преданным в родной Нью-Йорк:

Однажды на прогулке Прабхупада обнаружил напротив своей квартиры, через дорогу, особое место: там, на соседском газоне, росло раскидистое высокое дерево. Взяв с собой несколько учеников, Прабхупада пошел туда и расположился в его тени. Сидеть под большим тенистым деревом в жаркий солнечный день было простым, но приятным удовольствием. Рая Рама посчитал, что это событие достойно того, чтобы написать о нем нью-йоркским преданным:

Свамиджи сказал, что в Индии святые люди часто сидят под деревьями, а некоторые даже живут под ними, не имея иного прибежища. Шесть Госвами, которые, следуя наказу Господа Чайтаньи, писали книги, вели подобную жизнь во Вриндаване, каждую ночь располагаясь под новым деревом и творя свои возвышенные произведения на санскрите.

Свамиджи, говорящий на духовные темы под сенью дерева… Именно так преданные представляли себе идеального гуру: он сидит где-нибудь в Индии, под огромным, древним баньяном. Они забывали, что находятся в обычном районе Лос-Анджелеса. Часто, сделав необходимые покупки или выполнив поручение, Анируддха возвращался на квартиру и уже издали видел «этого прекрасного человека, облаченного в шафрановые одеяния, сидящего на зеленой лужайке».

Однажды, когда Субала, Говинда даси, Рая Рама и другие сидели с Прабхупадой в тени, внимание его привлекла пара белых мотыльков.

— Только посмотрите на этих червяков, — воскликнул он, показывая на бабочек. — У них тоже бывают мужья и жены. Весь мир пребывает в этой зависимости!

Зная, что Субала все еще переживает уход жены, Прабхупада продолжил разговор на эту тему, рассматривая ее с двух углов зрения.

— Удивительно не то, что Кришна-деви ушла, — сказал он, — а то, что мы смогли остаться и служить Кришне. Майя так сильна! Это божественная энергия Кришны. И очень редки те души, которые действительно способны оставаться в служении Кришне. Под властью майи живое существо практически беззащитно и только и может что взывать к Кришне о помощи. Но мы должны каждую минуту молиться о том, чтобы сила майи нас не беспокоила.

Субала продолжал жить с Прабхупадой. Он готовил для него, заботился о его личных нуждах и вырезал Божества Радхи и Кришны. Прабхупада снова написал Кришна-деви:

Однажды после прогулки Прабхупада сказал Анируддхе, что Лос-Анджелес напоминает ему Бомбей и что он хочет построить здесь очень большой храм. Хотя Анируддха был совсем не тем человеком, кто мог бы внести хоть сколько-нибудь серьезную лепту в строительство большого храма, Прабхупада рассказал ему, как он себе это представляет. На другой день Прабхупада вызвал Анируддху к себе и показал ему Божества Радхи и Кришны, вырезанные Гаурасундарой и Субалой. Глаза Прабхупады сияли.

— Я хочу, чтобы Божества Радха-Кришны были в каждом доме, — сказал он.

Анируддха был поражен тем, насколько радостным было выражение лица Прабхупады.

— Что я могу сделать? — спросил Анируддха.

— Я хочу, чтобы ты обошел местные литейные цеха и узнал, во сколько обойдется отливка Божеств.

Анируддха с Субалой обзвонили и объехали несколько литейных мастерских в округе Лос-Анджелеса и вернулись с полученной информацией, однако деловой хватки им явно не хватало и продумать все как следует у них не получилось. Зная об этом, Прабхупада улыбнулся и спросил:
— Ну как, какие ценные сведения вы мне сегодня принесли?

Анируддха понимал, что Прабхупада критикует его, и в ответ только хихикал. Ему это нравилось.

Однажды утром Анируддха пришел к Прабхупаде, чтобы рассказать, как ему казалось, страшную историю. Перед рассветом он пошел в парк собирать эвкалиптовые веточки, которыми Прабхупада чистил зубы. Он стоял на скамейке в парке, срезая ветку дерева ножом, как вдруг рядом остановилась полицейская машина, и из нее выскочил полицейский.

— Что ты делаешь? — строго спросил он.

Анируддха объяснил, что делает для своего духовного учителя зубные щетки.

— Ты что, не знаешь, что деревья принадлежат городу? — сказал полисмен. — Они принадлежат жителям Калифорнии!

Полицейский сообщил, что за ношение раскрытого ножа может арестовать Анируддху. В ответ на вопрос, что у него в мешке, который висит на шее, Анируддха показал ему четки. Тогда полисмен спросил, не сбежал ли он из психбольницы.

Выслушав историю, Прабхупада улыбнулся:
— Ты не спросил его, сам-то он не сумасшедший?

Говинда даси жаловалась Анируддхе, что квартира Свамиджи стала слишком шумной и перенаселенной, и Свамиджи приходится пользоваться той же ванной, что и всем остальным. Она настаивала, чтобы тот подыскал место получше. Однако Анируддха получал от Даянанды всего двести долларов в месяц, на которые надо было содержать Прабхупаду и многочисленных посетителей, и с финансами было туго.

— Свамиджи здесь очень неудобно, — ворчала Говинда даси, но Анируддха не знал, что делать.

Когда он спросил Прабхупаду, подходит ли ему эта квартира, тот ответил, что подходит. Анируддха объяснил, что приехать к Прабхупаде из Сан-Франциско горят желанием еще больше преданных и, возможно, они тоже захотят остановиться на квартире.

— Лично мне, — сказал Прабхупада, — посоветовать нечего. Пусть сами думают.

Прабхупаде нужно было переводить, но пообщаться с учениками он тоже хотел, однако Анируддхе перспектива появления в квартире еще большего числа преданных причиняла немалое беспокойство. В конце концов, вместе с Даянандой он нашел для Свамиджи квартиру побольше.

В новой квартире было четыре комнаты, расположенных над частным гаражом, в задней части многоквартирного дома. Анируддха, при поддержке нескольких других преданных, сделал в квартире косметический ремонт, чтобы Прабхупада чувствовал себя в ней как можно комфортнее. Закончив, они перевезли его на новое место жительства.

Хозяин квартиры, маленький японец, войдя и увидев, что Прабхупада сидит на полу перед своим сундучком, спросил: "Где ваша мебель?". Казалось, это вызвало у него подозрения.

Прабхупада улыбнулся и поблагодарил его, сказав, что все в порядке.

— Мы можем сидеть где угодно, — объяснил Прабхупада. — Мы монашествуем.

Но хозяин, выйдя за дверь, продолжал стоять на лестнице, то и дело заглядывая в окно.

Иногда после вечернего киртана в храме Шрила Прабхупада просил кого-нибудь из учеников выступить с речью.

Киртан в храме прошел как обычно, а затем я начал говорить. Я говорил о реальности существования Бога, пытаясь доказать Его бытие с помощью логики и науки. Такую тему нужно было преподносить с позиций ведической литературы, но я не мог похвастаться знанием стихов из Писаний, равно как и должным пониманием основ философии сознания Кришны. Я сознавал, что речь моя не соответствует выводам сознания Кришны, и Прабхупада дал мне понять это самым добрейшим образом.

В день явления своего духовного учителя, Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати, Прабхупада собрал некоторых своих учеников — Анируддху, Говинда даси, Гаурасундару, Нандарани и еще одного паренька по имени Санкаршана — чтобы по-особому отметить это событие. На кухне своей квартиры Прабхупада приготовил для своего духовного учителя пир. Нандарани принесла цветы и Прабхупада начал церемонию предложения цветов и вознесения молитв в честь Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати.

После пира преданные прошли за Прабхупадой в комнату. Он сел за свой письменный стол и начал читать маленькой группе преданных, рассевшихся перед ним на полу, письма — письма благодарности от новых учеников. Письма эти стали подношением Шрилы Прабхупады своему духовному учителю. Он читал: «Нам по-настоящему нравится петь маха-мантру», «когда мы повстречали вас, мы обрели счастье», «Мы стараемся учить повторению “Харе Кришна” других».

Это были простые слова, но, читая их, Прабхупада преисполнялся счастья. Затем он положил письма вместе с цветами перед изображением Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати и, взглянув на Нандарани, спросил:
— Стала ли ты счастливее с тех пор, как повторяешь Харе Кришна?

— О, да, — ответила Нандарани, — моя жизнь превратилась в чудо.

Глядя на других, Прабхупада спросил:
— А вы? Вы стали счастливее, когда начали повторять "Харе Кришна"?

Все ответили утвердительно.

— Тогда у меня к вам только одна просьба, — продолжил Прабхупада. — Вы должны просто кому-нибудь об этом рассказать. Это все, что вам следует сделать. Не нужно никого наставлять. Не нужно учить философии. Просто объясните людям, что благодаря повторению «Харе Кришна» вы стали счастливы, а если и они будут повторять, то тоже станут счастливее. Тогда и я буду доволен, и мой духовный учитель будет доволен.

Однажды вечером, войдя в магазинчик, Шрила Прабхупада, к удивлению своему, обнаружил там Умапати. Умапати оставил сознание Кришны около года назад, и с тех пор Прабхупада его не видел. Прабхупада непроизвольно шагнул к нему и искренне обнял ученика. Несколькими месяцами раньше тот прислал письмо, в котором сообщал, что подумывает о возвращении; поэтому этот сюрприз не был для Шрилы Прабхупады полной неожиданностью. Усевшись, Прабхупада стал расспрашивать Умапати о преданных в Нью-Йорке и ненадолго погрузился в воспоминания о том, как он начинал Движение, а парни, подобные Умапати, ему помогали.

Позднее, в тот же вечер, вернувшись к себе на квартиру, Прабхупада выразил сожаление, что некоторые его ученики оставили сознание Кришны. Он рассказал Умапати, что когда бывшая жена одного из учеников-санньяси Шрилы Бхактисиддханты Сарасвати силой увела мужа домой, его духовный учитель плакал от своей неспособности спасти ученика. Под влиянием майи ученик может отойти, сказал Прабхупада, но духовный учитель никогда его не оставит.

Умапати бросил сознание Кришны из-за философских сомнений. Будучи эклектиком, последователем буддизма, как в прошлом Даянанда и Анируддха, он не мог стерпеть того, как Прабхупада трактует буддизм. Однако, оставив сознание Кришны, он всего лишь вернулся на свою старую работу на радиостанции, вспомнил старые привычки и вновь отрастил бороду.

— Всякий раз, когда я видел, как кто-то делает что-то не то, например, ест мясо, — рассказывал Прабхупаде Умапати, — то думал: «Мой духовный учитель говорил, что это плохо».

— Когда ты так думаешь, — сказал Прабхупада, — жизнь твоя тотчас же очищается.

Во время разговора в комнату Прабхупады вошло еще несколько преданных. Прабхупада объяснил, что по мере роста в сознании Кришны человек начинает стараться не доставлять беспокойства другим живым существам и не хочет причинять страдания даже крохотному насекомому.

— Разве вы не чувствуете? — спросил Прабхупада, взглядом прося их осознать сострадание преданного.

Умапати решил остаться в Лос-Анджелесе и помогать преданным. Он переехал в магазинчик к Анируддхе, устроился на работу и взял на себя часть ответственности за поддержание храма. Видя, что Прабхупада почти постоянно занят с учениками, Лилавати, одна из девушек, приехавших из Сан-Франциско, решила, что больше не будет понапрасну отнимать у своего духовного учителя время. Прабхупада заметил, что девушка стала часто пропускать собрания у него на квартире, и когда она, наконец, навестила его, он спросил:
— Почему ты не приходишь?

— О, Свамиджи, — сказала Лилавати, — вам нужно переводить. Мне кажется,вы не успеваете делать свою работу.

— Нет, ты что, не знаешь? — поправил ее Прабхупада. — Разве ты не знаешь, что ученики — это и есть моя работа?

Прабхупада сказал, что будет участвовать во всех проповеднических программах, какие только сможет организовать Анируддха. Анируддха старался, но постоянно сталкивался с какими-то трудностями. Дважды машина, в которой ехали на программу Прабхупада, Субала и Анируддха, ломалась. В другой раз полицейский арестовал Субалу за то, что у того не было водительских прав, и Прабхупаде пришлось возвращаться в сопровождении своего слуги пешком. На программу в студенческом центре Калифорнийского университета не пришел ни один студент, и Прабхупада, просидев в ожидании минут десять, повернулся к Анируддхе:
— Ну, что случилось?

На программе под открытым небом в Государственном колледже Лонг Бич для Прабхупады не подготовили сиденье, а Анируддха носился по территории в поисках зонта, чтобы защитить учителя от солнца.

— Анируддха, это не очень хорошо, — стоя на возвышении, заметил Прабхупада.

Но были и удачи. Мукунда дас организовал для Прабхупады эфир на национальном телевидении в двух телешоу — «Ле-Кран» и «Джо-Пайн», а также в нескольких радиопередачах. В журнале «Лайф» была опубликована фотография Прабхупады и сопровождающий ее рассказ, входящий в состав статьи под названием «Год гуру».

Анируддха готов был устраивать проповеднические программы все время, пока Прабхупада жил в Лос-Анджелесе, однако преданные из Сан-Франциско, Нью-Йорка, Монреаля и Бостона тоже постоянно звали Прабхупаду к себе. Он уехал в Индию в июле 1967 и вернулся в Сан-Франциско 14 декабря. В Сан-Франциско он пробыл три недели, в Лос-Анджелесе — два месяца. А в других городах преданные ждали его приезда уже больше восьми месяцев. И он решил ехать дальше.

Седьмого марта, в день своего отъезда из Лос-Анджелеса, Прабхупада поблагодарил Анируддху за его служение по поддержанию центра.

— Несмотря на болезнь, — сказал он, — мне было очень удобно. Да благословит тебя Кришна.

— Да что же я сделал? — ответил Анируддха. — Все было сплошным недоразумением. Все программы шли через пень-колоду.

— Совсем нет, — сказал Прабхупада, — все нормально. Ты старался, как мог.

Чтобы поехать в аэропорт, Прабхупаде нужно было пройти от своей квартиры до машины. Шел дождь, а у него не было ни зонтика, ни плаща. Говинда даси опрометью бросилась в ванную, сорвала занавеску и обернула ее вокруг своего духовного учителя, защищая его от дождя.

У Прабхупады были планы поистине безграничного расширения — в таком большом городе, как Лос-Анджелес, должны быть большой храм, организованное распространение книг о сознании Кришны и прекрасно поставленные культурные программы. В каждом доме должны стоять Божества Радхи и Кришны. При этом, составляя долгосрочные планы повсеместного распространения сознания Кришны, Прабхупада терпеливо ждал, когда же вернется очередной заблудший ученик, вроде Кришна-деви. Всегда готовый выступить на телевидении, отважно встретиться с любым оппонентом или поехать в любую точку мира, Прабхупада в то же время позволял Говинда даси укрыть его от дождя занавеской из душа.

Храм в Лос-Анджелесе станет примером великого успеха в сознании Кришны лишь благодаря упорному труду и искренности. И Прабхупада знал, что на это потребуется время. Его ученики еще не были достаточно опытны, чтобы обеспечить Кришне грозное наступление на силы майи. Тем не менее, проведя в Лос-Анджелесе два месяца, он укрепил в своих учениках сознание Кришны. И они продолжат свой духовный рост. Теперь ИСККОН в Лос-Анджелесе стал немного сильнее. Здесь останутся несколько преданных и будут помогать Движению. А он вернется, когда они сделают больше.

Сан-Франциско,
8 марта 1968 г.

Из Лос-Анджелеса Шрила Прабхупада вылетел в Сан-Франциско. В отличие от Лос-Анджелеса, храм здесь был более активен, что воодушевило Прабхупаду.

Утренние и вечерние встречи привлекали много заинтересованной молодежи.

— К своему трансцендентному удовлетворению, все присутствующие часто могут видеть здесь экстатические танцы, — заметил как-то Шрила Прабхупада.

Прабхупада был свидетелем успеха движения санкиртаны. Он посадил семя, и сейчас росток кришна-бхакти расцвел. Вновь оказавшись в каком-то из центров и увидев, как, искренне следуя его указаниям, ученики продвигаются в сознании Кришны, Прабхупада чувствовал прилив радости и удовлетворения. Он наблюдал, как, благодаря могуществу киртана, меняются падшие души. И когда преданные видели его одобрительную улыбку, их собственный экстаз возрастал.

Гурудас показал Прабхупаде слайды с Божеством Кришны, которое Прабхупада назвал Картами-шайи. Один из кадров запечатлел Картами-шайи вскоре после того, как преданные приобрели Его в магазине импортных товаров и поставили в храме. На других слайдах преданные уже регулярно поклонялись Картами-шайи и предлагали Ему пищу. Рассматривая слайды, Прабхупада начал тихонько посмеиваться:
— Мне кажется, Божество изменилось.

Гурудас пересмотрел слайды. Действительно, Картами-шайи пополнел, а синий цвет Его тела стал более насыщенным.

— А Его как-то переделывали, перекрашивали? — спросил Умапати.

— Гурудас ответил, что преданные ничего в Нем не меняли.

— Вы заботились о Нем, — заверил их Прабхупада.

Бхакти-йога — это научный закон; как человек относится к Кришне, так и Кришна отвечает ему. Там, где ученики Прабхупады добросовестно следовали предписанному пути, он сразу же видел улучшения. Сознание Кришны, сказал он, — это лечение больной души с помощью лекарства и диеты. Лекарство — это повторение «Харе Кришна», а диета — это прасад. Выполняя эти предписания, больной восстанавливает утраченное здоровье, а пренебрегая ими, возвращается в прежнее состояние. Шрила Прабхупада видел и здоровых, и больных.

Упендра, личный слуга Прабхупады в Сан-Франциско, пришел к нему весь в слезах. Он признался, что не может побороть в себе половое желание и занимается незаконным сексом. Он спросил, прощает ли Кришна оскорбления, и Прабхупада успокоил его:
— Да, Кришна прощает.

Упендра спросил, сможет ли он побороть в себе похоть, если женится.

— Нет, ты еще слишком молод, — ответил Прабхупада. — Ты должен воздерживаться от жирной пищи. Ешь умеренно.

Он посоветовал Упендре есть дал без специй и чапати без масла.

Проведя несколько недель в Сан-Франциско, Шрила Прабхупада отправился в Нью-Йорк, где преданные устроили ему пышный прием. В городской газете напечатали статью «Гуру возвращается». Нью-йоркский центр на Второй авеню, 26 делал успехи. Можно было видеть новые лица и вдохновенные киртаны.

Прабхупада остановился в своей старой квартире на Второй авеню. Поговаривали о том, чтобы найти для него другое жилье, но все было слишком дорого. Прабхупада заверил Брахмананду:
— Я хотел бы остаться в своей квартире. Здесь тихо, уединенно, и мне здесь нравится. Другого мне и не надо.

Хотя Шрила Прабхупада планировал оставаться в Нью-Йорке меньше двух недель, он намекал, что останется дольше — если ученики предоставят ему возможность стабильно работать над переводами и помогут одну за другой опубликовать его книги. Прабхупада написал Брахмананде:

Однажды, сидя у себя в комнате и принимая массаж, Прабхупада вдруг начал смеяться. Сидя на полу, поджав под себя одну ногу и вытянув перед собой другую, он рассказал двум или трем сидящим перед ним преданным, как Кришна, неся с собой обед, собранный для Него матерью, шел в лес вместе со своими друзьями-пастушкaми, которые тоже брали из дома обед. Кришна и Его друзья садились и обедали вместе, и у Кришны всегда были самые лучшие ладду и качори. Глаза Прабхупады засветились и, улыбаясь, он потер руки.

— Я хочу отправиться на Кришналоку, просто чтобы отведать ладду и качори Кришны. Больше меня ничего особенно не привлекает. Я просто хочу отправиться туда, чтобы наслаждаться с Кришной и пастушкaми ладду и качори.

Широко открыв глаза, он посмотрел на Девананду, который в это время делал ему массаж, и на других преданных в комнате.

— О, — сказал он им, — если вы дадите мне ладду и качори, то я вас благословлю.

— Свамиджи, пожалуйста, научите нас их делать, — ответили заинтригованные преданные. — Мы непременно сделаем их для вас!

— Да, — заверил их Прабхупада, — я покажу вам. Я научу вас, — и продолжил веселый разговор.

В Нью-Йорке ждали своего посвящения новые преданные. Один парень увидел фотографию Прабхупады в журнале «Лайф», вырезал ее и положил в свой школьный шкафчик. Юноша по имени Джей, прочитав о Прабхупаде и преданных в журнале «Вечнозеленое ревю», посетил в храм и увидел, насколько там все преданы Прабхупаде. Те из учеников, которым Прабхупада дал посвящение по почте — Индира и Экаяни, две сестры, которые еще ходили в школу и жили дома — впервые встретили своего духовного учителя. Прабхупада дал посвящение всем достойным кандидатам.

В день отъезда в Бостон Прабхупада прочитал лекцию в Нью-йоркском государственном университете в Стоунибруке, что находился в двух часах езды от храма.

После программы преданные обнаружили, что машина, которая должна была везти Прабхупаду домой, уже уехала. Однако какой-то студент предложил им свой спортивный «Триумф» — маленький двухместный автомобиль. Прабхупаде машина не понравилась, но других вариантов не было, и Брахмананда отвез Прабхупаду обратно на Манхеттен.

Было уже около полуночи, и пока Брахмананда давил на газ, торопясь вернуться в храм, Прабхупада дремал. Неожиданно Брахмананда наскочил на большую выбоину на дороге, и Прабхупада ударился головой о металлическую балку под потолком машины.

За полночь они, наконец, вернулись в Нижний Ист-сайд. У Прабхупады оставалось лишь несколько часов на отдых перед вылетом в Бостон в девять утра. Большинство преданных мирно спали, когда Прабхупада, который встал, как всегда, вовремя, вышел из квартиры. В аэропорту Прабхупада сказал, что вместо того, чтобы только прославлять его, ученики его должны стараться следовать примеру духовного учителя и рано вставать.