Великий воин Кришны

Все время продолжительного перелета Шрила Прабхупада был серьезен и молчалив. Во Вриндаване слуги могли хоть как-то облегчить его тяжелое состояние, но сейчас они были беспомощны. Их окружали сигаретный дым, громкая болтовня и пьяный смех. Тамала Кришна, при всем своем желании, не знал, что сделать для своего духовного учителя или о чем его спросить. Шрила Прабхупада много раз повторял, что не любит, когда к нему обращаются с бессмысленными вопросами о самочувствии.

Слуги Прабхупады понимали, что не способны до конца понять мысли своего духовного учителя, да и священные писания не советуют пытаться постичь мысли вайшнава. Но они знали, что их служение — всячески поддерживать духовного учителя: обеспечивать тишину, помогать ему мыться и одеваться, носить в храм на даршан Кришны-Баларамы. Однако сейчас ничего из этого они сделать не могли. Теперь, как никогда, Шрила Прабхупада зависел от Кришны. За несколько месяцев до этого, в Бхуванешваре, он сказал, что ученики, несмотря на все свое желание помочь, никак не могут избавить его от беспокойств, причиняемых старостью. Он привел пример: даже если он окажется в своих роскошных апартаментах в Бхактиведанта Меноре, это не значит, что там ему не придется терпеть неудобств. Однако Тамала Кришна, будучи весьма опытным и чутким к желаниям Прабхупады слугой, несколько раз подходил к своему духовному учителю и заговаривал с ним.

— Шрила Прабхупада, — говорил он, — когда вы приедете в Лондон, преданные будут очень вам рады.

— Да, — отвечал Шрила Прабхупада, — хорошо, что мы туда едем.

Однако большую часть времени Шрила Прабхупада молчал, размышляя о Кришне и о том, как нести миру любовь к Нему.

Полет оказался на редкость изнурительным. В Риме рейс задержали на четыре часа, и Шриле Прабхупаде пришлось все это время ждать в зале аэропорта. Когда же наконец они подлетели к Лондону, командир экипажа сообщил, что посадка невозможна из-за забастовки, и самолет еще несколько часов кружил над городом. Наконец, спустя двадцать часов после вылета из Дели, самолет приземлился в аэропорту Хитроу.

Сотрудники таможенной и иммиграционной службы, а также наземная команда авиакомпании «Бритиш эируэйз» позволили Шриле Прабхупаде, сидящему в кресле-каталке, быстро пройти все формальности. Вскоре его уже окружила толпа восторженных учеников, и, усевшись в белый «роллс-ройс», он направился в Бхактиведанта Менор.

Какой контраст — после мирной и духовной атмосферы Вриндавана оказаться в Лондоне с его аэропортом и перегруженными дорогами, ведущими в город! Но Шриле Прабхупаде было не в новинку неожиданно покидать Индию, с ее климатом и духовной культурой, и лететь на Запад. Уже несколько лет он почти постоянно перемещался: с Востока на Запад, с севера на юг, из одной страны в другую: он оказывался то среди снегов, то в тропиках, то в городах, то в джунглях; среди людей с белой кожей, с черной кожей, с желтой кожей. Он не был индийским деревенским гуру, которого могут привести в изумление сотни несущихся по шоссе автомобилей, дымящие заводские трубы, небоскребы и люди-мясоеды в бессмысленной погоне за богатством и успехом. Шрила Прабхупада не переживал никакого «культурного шока».

Шок, однако, пережили его лондонские ученики, которые даже представить себе не могли, что Прабхупада так исхудает и что в таком состоянии человек вообще может путешествовать. Преданные, приехавшие в аэропорт встречать Прабхупаду, едва сдерживали слезы. Даже те, кто следил за сообщениями о состоянии здоровья Прабхупады, поступавшими из Вриндавана, эмоционально не были готовы к такой перемене. Прабхупада был таким же трансцендентным, как всегда, — даже, пожалуй, еще более трансцендентным, чем обычно, — но преданные были поражены происшедшей в нем переменой. Он был похож на могущественного мудреца, который ради блага всего человечества долгое время предавался аскезе и стал трансцендентным к своему телу, хотя по-прежнему оставался в нем.

Прибыв в Бхактиведанта Менор, Шрила Прабхупада пересел из машины в паланкин, и его отнесли в алтарную, где его ожидали более трехсот учеников и последователей. Преданные изо всех европейских центров ИСККОН, в последнюю минуту узнав о приезде своего духовного учителя, устремились в Англию. Когда Шрила Прабхупада появился в алтарной, ученики, встречавшие его киртаном, испытали глубокое потрясение, как и преданные в аэропорту. В первую секунду, когда они увидели его, такого истощенного, в темных солнцезащитных очках, киртан почти смолк. Но в то же время преданные испытывали радость и блаженство, понимая, что, несмотря на такие трудности, он все-таки приехал на Запад, чтобы побыть с ними и вдохновить их на пути сознания Кришны. Они долгие месяцы молились за него. Над вьясасаной Прабхупады висел плакат с напечатанной на нем молитвой: «Дорогой Господь Кришна, если Тебе будет угодно, пожалуйста, исцели Шрилу Прабхупаду».

Желая выразить свою любовь к Шриле Прабхупаде не только на словах, преданные из Англии вышли на первое место в мире по трансцендентному распространению книг. Узнав несколько недель назад, что Шрила Прабхупада, может быть, приедет в Англию, они не поверили, что в его физическом состоянии такое возможно. Они знали, что он в любую минуту может покинуть тело, но потом им сказали, что Прабхупаде стало лучше и он едет в Лондон. Однако, даже получив точное подтверждение о его приезде, преданные не до конца верили в это. И все-таки это произошло.

Занавес алтаря был открыт, и Шрила Прабхупада смотрел на Радху-Гокулананду. Несколько преданных стояли перед ним, и едва заметным жестом руки он попросил их отойти. Он сидел, не меняя выражения лица, полностью поглощенный созерцанием роскошно одетых Радхи-Гокулананды, Божеств, которым он дал имена четыре года назад, когда призвал Их низойти и стать объектом поклонения английских преданных.

Не произнеся ни единого слова, Прабхупада отправился наверх, в свою комнату, а преданные — все, кто только мог, — устремились вслед за ним. Он всегда говорил, что в этих комнатах чувствует себя как дома. Ему приятно было вновь увидеть из своего окна просторную лужайку и озеро с утками. Преданные сели перед ним со сложенными ладонями, понимая всю серьезность этой встречи. Они уже отдали свои жизни Шриле Прабхупаде, и никакое другое подношение, никакие слова не могли сравниться с их верностью.

Один преданный поставил перед Шрилой Прабхупадой большой серебряный поднос с прасадом. Прабхупада взял какой-то молочный десерт, попробовал его, затем кусочек манго. Сотня преданных, набившихся в комнату, и те, кто заглядывал в двери, не сводили с него глаз, ловя каждое его движение. Стояла полная тишина. Затем Шрила Прабхупада поднял глаза и улыбнулся.

— Ну, — наконец сказал он, — у всех все хорошо?

— Джая, Шрила Прабхупада! — с любовью воскликнули преданные в ответ.

Напряжение, вызванное переменой во внешности Шрилы Прабхупады, вдруг исчезло, и всем просто захотелось, чтобы Прабхупаде было удобно, захотелось порадовать его своим служением.

Остаток дня Шрила Прабхупада провел один. Он отдыхал. Тамала Кришна в алтарной комнате читал преданным лекцию, рассказывая, как вместо того, чтобы лежать без дела, Шрила Прабхупада решил отправиться в путь, даже несмотря на то, что это огромный риск. Он рассказал, как, узнав о забастовке в лондонском аэропорту, кто-то из преданных посоветовал Шриле Прабхупаде лететь в Тегеран, Италию или Францию, но Прабхупада ответил: «Я хочу в Лондон». Шрила Прабхупада приехал, чтобы обрести у вас прибежище, говорил Тамала Кришна. Согласно шастрам, объяснил он, преданный должен жить во Вриндаване, особенно под конец своих дней, но, следуя наказу духовного учителя проповедовать на Западе, Шрила Прабхупада, исполненный решимости выполнять эту миссию до конца, вернулся на Запад.

Преданные были глубоко тронуты тем, что Шрила Прабхупада приехал к ним в знак признательности за их проповедь (по крайней мере, отчасти). Они решили в ответ на это организовать на время его пребывания в Англии марафон по распространению книг. Если своей проповедью они продемонстрируют ему свою преданность, то он, возможно, останется у них подольше.

В два часа ночи Бхагаван и Тамала Кришна вошли в комнату Шрилы Прабхупады, чтобы поухаживать за ним. Шрила Прабхупада только что проснулся и очень рад был увидеть Бхагавана, одного из своих старших учеников в Южной Европе. Вот ради этого-то он и приехал на Запад — пообщаться со своими проповедниками, получить от них заряд вдохновения.

— Тамала с огромным трудом привез меня сюда, — рассказывал Шрила Прабхупада. — Но это было правильное решение. Я подумал: какой смысл умирать? Лучше уж приехать. И Кришна-Баларама поручили меня заботам Радхи-Гокулананды.

Бхагаван показал Шриле Прабхупаде несколько только что вышедших книг: итальянскую «Бхагавад-гиту как она есть», очередной том «Шримад-Бхагаватам» на французском и несколько книг на голландском. По количеству распространенных книг, сообщил он, Европа уже обогнала Америку.

— Тамала, ты слышал? — спросил Прабхупада. — Вот моя жизнь! Подойди сюда.

Он погладил Бхагавана по голове, и слезы потекли у него из глаз.

— Нет у тебя никаких проблем, — сказал он Бхагавану.

Как раз в это время, трудясь во имя Шрилы Прабхупады, Бхагаван переживал тяжелый период, но, когда духовный учитель сказал ему: «Нет у тебя никаких проблем», он понял, что если просто продолжать, то все будет в порядке. Пока он занят преданным служением, проблем у него нет. Этих слов Бхагавану было достаточно; он уже всей душой принял наказ Прабхупады. Однако сейчас и этот наказ, и любовь духовного учителя еще глубже вошли в его сердце. Шрила Прабхупада пребывал в настроении чистой благодарности и не отпускал своих обычных критических замечаний. Он просто хотел побыть со своими учениками и воодушевлять их.

— Издавайте книги, — сказал он. — Все эти книги — милость моего Гуру Махараджи. Ни один автор в мире не написал столько книг — ни Шекспир, ни Мильтон, ни Диккенс. И никакие их книги не пользуются такой же популярностью и таким же признанием.

Утром Прабхупада спустился в храм, и все преданные получили возможность побыть в его обществе.

— Все преданные здесь — люди с Вайкунтхи, — сказал Шрила Прабхупада. — Они красивы и опрятны. Гокулананда прекрасен! Я бы с радостью умер в этой обстановке — созерцая Гокулананду, в окружении преданных.

Преданные пришли к выводу, что Шрила Прабхупада выглядит просто великолепно — в своих темных солнцезащитных очках, свежевыглаженных шелковых курте и дхоти, с белым и четким тилаком на лбу. Он плавно спускался по лестнице в паланкине, который бережно несли двое крепких учеников, затем садился на вьясасану и смотрел, как преданные проводят киртан святого имени. Говорил Прабхупада редко, поэтому взаимодействие между ним и его учениками сводилось главным образом к тому, что они пели киртан, а Прабхупада с удовольствием его слушал.

Внешне удовольствие Шрилы Прабхупады от киртана почти никак не выражалось. Однако те, кто стоял или танцевал рядом, замечали, как из уголков его глаз, прикрытых очками, бежали по щекам слезы. И все преданные пели и танцевали, радуясь от одной мысли о том, что Шрила Прабхупада просто хочет быть с ними. Они знали, что, хотя он чистый преданный и черпает удовлетворение в своем «я», любовь учеников по-настоящему вдохновляет его. Кто знает, может, своим неиссякаемым энтузиазмом в служении Кришне и прославлении Кришны под его началом они разожгут в сердце Прабхупады желание остаться в этом мире и проповедовать дальше!

Преданные из Бхактиведанта Менора потом в один голос вспоминали, что в эти минуты Радха-Гокулананда, казалось, устремляли Свои взоры исключительно на Шрилу Прабхупаду, а он отвечал Им тем же. Некоторые чувствовали, что, глядя на Шрилу Прабхупаду и Радху-Гокулананду, они своими глазами видят духовный мир, Кришну и Его чистого преданного. И не нужно было ни слов, ни каких-то других внешних знаков с его стороны — достаточно было того, что Шрила Прабхупада одаривал их своим присутствием в алтарной комнате.

Каждое утро киртаны проходили с огромным энтузиазмом. Тамала Кришна попросил преданных не петь бхаджан, сопровождающий гуру-пуджу, поскольку это вызывало у Шрилы Прабхупады слишком сильные эмоции. Поэтому они начинали с мантры Панча-таттвы, а затем пели «Харе Кришна». Через полчаса киртан и танцы разгорались вовсю, и Шрила Прабхупада иногда в такт постукивал большими пальцами рук друг о друга. Это легкое телодвижение придавало киртану еще больше огня. Затем, поднимая один палец, Шрила Прабхупада приводил преданных (которых было несколько сотен) в состояние экстаза; все начинали прыгать. Преданные чувствовали, что, когда они поют «Харе Кришна» и танцуют, они как бы молятся за здоровье и долгую жизнь своего духовного учителя. Шрила Прабхупада сидел неподвижно. Однако преданные знали, чего хочет их духовный учитель, и многие из них продолжали высоко подпрыгивать, почти касаясь люстр. После неистового, трансцендентного часового киртана Шрила Прабхупада садился в паланкин и над головами преданных плыл к себе наверх.

Узнав о том, что Шрила Прабхупада получает много приглашений в Америку, лондонские преданные заволновались. Понимая, что это, может быть, последний раз, когда они видят его, они хотели, чтобы он остался с ними насовсем. Если им удастся распространить невероятное количество книг, тогда, возможно, он проживет еще какое-то время и подольше задержится в Бхактиведанта-маноре. Они считали за огромную честь, что из всех остальных храмов Шрила Прабхупада предпочел именно Бхактиведанта Менор, и, беседуя между собой, пришли к выводу, что Радха-Лондон-Ишвара и Радха-Гокулананда, должно быть, его любимые Божества. Но, понимая, что сами они не способны помочь Шриле Прабхупаде и удержать его у себя — разве что своими киртанами и служением, — преданные чувствовали беспомощность. Несмотря на их усилия, все зависело от Кришны.

Шрила Прабхупада как-то поделился со своим секретарем, что мысли об Индии доставляют ему беспокойство и он не испытывает ни малейшего желания возвращаться туда.

— В Индии власти чинят препятствия любому моему проекту, — жаловался он. — Мне изо всех сил приходится напрягать мозги.

Он сказал, что Индия утратила свою культуру.

— Теперь они думают, что каждый — Бог, и не понимают бхакти, учения «Бхагавад-гиты». Все, начиная с членов парламента и кончая бродягами, подозревают меня в том, что я привел с собой ЦРУ. Как они ошибаются!

С тех пор, как Шрила Прабхупада приехал в Лондон, его эмоции стали намного более заметными, нежели раньше. Если раньше он сдерживал свои чувства, то теперь либо не хотел, либо не мог. Часто он плакал от экстаза. Изза переполнявшей его любви к Кришне на его глазах в любую секунду могли появиться слезы — когда он слушал киртан, смотрел на Божества или когда ему рассказывали о служении кого-нибудь из преданных. Слезы стекали по щекам, делая его лицо еще более прекрасным. Порой у него вырывался долгий, глубокий стон: «М-м-м», — не из-за боли (ведь он говорил, что у него все хорошо), а из-за переполнявших его духовных эмоций, экстаза его любви к Богу.

Через несколько дней Шрила Прабхупада получил хорошие новости о своем виде на жительство в США. Балаванта уехал в Вашингтон и теперь звонил, чтобы сообщить, что отныне Шрила Прабхупада может без проблем продлевать срок своего пребывания в стране. Все служащие, с которыми встречался Балаванта, были настроены дружелюбно и приглашали Шрилу Прабхупаду вернуться. Тамала Кришна рассказывал об этом, пока Шрила Прабхупада сидел на циновке, а Упендра массировал его слабое тело. На глазах у Прабхупады тотчас выступили слезы, и он произнес прерывающимся голосом:
— Америка сделала мне столько добра — дала мне деньги, людей, всё. Я не отождествляю себя с этой страной, но, поскольку они предоставили мне столько возможностей, я не могу не чувствовать себя обязанным. Я хочу сделать их счастливыми, а через них — и весь мир.

Шрила Прабхупада собирался поехать в Америку сразу после Джанмаштами, который приходился на шестое сентября, то есть через две недели после своего приезда в Англию.

— Я хочу пожить еще немного, — сказал он, — чтобы довести начатое мною дело до конца.

— А как вы собираетесь это сделать, — спросил Тамала Кришна, — вдохновляя преданных своим личным присутствием или у вас есть какой-то план?

— У меня есть план, — сказал Шрила Прабхупада. — Я хочу ввести в нашем обществе систему варнашрамы. На ферме в Пенсильвании решена главная проблема жизни — проблема питания.

Шрила Прабхупада всегда с неизменным удовольствием слушал письма Гханашьяма, который проповедовал в Восточной Европе. И когда тот приехал в Англию, Тамала Кришна привел его к Шриле Прабхупаде. Подозвав Гханашьяму ближе, Прабхупада погладил его по голове.

— Так работает система парампары, — сказал он. — Мой Гуру Махараджа подталкивал меня, я подталкиваю вас, а вы — всех остальных. Как поезд.

На следующий день, по просьбе Тамала Кришны, Гханашьяма пришел в комнату Шрилы Прабхупады и сам прочитал ему свой последний — очень длинный — отчет. Он рассказал о некоторых трудностях, с которыми ему приходилось сталкиваться во время проповеди, и о том, как он их преодолевал. Но настроение Прабхупады переменилось, и он напомнил ученику, что своим успехом мы обязаны только Кришне.

Затем прибыл Харикеша Свами, секретарь Джи-би-си по Северной и Восточной Европе. Он вошел в комнату Прабхупады и распростерся в поклоне. Глаза Шрилы Прабхупады наполнились слезами, он протянул руку и потрепал ученика по голове. Харикеша тоже заплакал.

Харикеша рассказал, что хочет открыть свое издательство, которое будет выпускать книги Шрилы Прабхупады на европейских языках.

— Очень хорошо, — сказал Прабхупада. — Любому отцу приятно, когда дети разумно распоряжаются его имуществом. И я не исключение. Покупайте помещения и печатайте книги.

Харикеша Махараджа привез с собой почти всех немецких распространителей книг и устроил им отдельную встречу со Шрилой Прабхупадой. Преданные, многие из которых никогда не встречались со своим духовным учителем, собрались в его комнате и сидели, переполненные ощущением важности момента. Шрила Прабхупада процитировал стих йа̄ре декха, та̄ре каха ‘кр̣шн̣а’-упадеш́а и спросил:
— Итак, что же такое кр̣шн̣а-упадеш́а?

Сначала все молчали, но затем кто-то из ребят ответил:
— Нужно проповедовать повсюду.

— Нет, — сказал Шрила Прабхупада, — что значит кр̣шн̣а-упадеш́а?

Снова никто не ответил. Потом другой преданный процитировал: сарва-дхарма̄н паритйаджйа ма̄м экам̇ ш́аран̣ам̇ враджа. Шрила Прабхупада согласился с этим и несколько минут говорил о вручении себя Кришне. Посчитав, что настал подходящий момент, Тамала Кришна достал стопку цветных фотографий, которые только что прибыли из Лос-Анджелеса. Эта был подробный рассказ в картинках о недавней Ратха-ятре в Лос-Анджелесе. Фотографии размером двадцать на двадцать пять сантиметров были яркими и красочными. Рассматривая их одну за другой и слушая пояснения своего секретаря, Шрила Прабхупада начал протяжно и низко стонать, и на глазах у него выступили слезы.

* — «Оставь все религии и просто предайся Мне (Кришне). Я избавлю тебя от всех последствий твоих грехов. Не бойся ничего» (Бхагавад-гита. 18.66).

Тем утром, за несколько часов до этой встречи, Шрила Прабхупада, проснувшись, вдруг заговорил о Ратха-ятре, которую он, будучи еще ребенком, проводил в Калькутте. А сейчас он рассматривал фотографии, запечатлевшие грандиозную процессию и фестиваль, организованные его учениками. Когда Шрила Прабхупада увидел фотографию колесниц, за которыми следовала огромная толпа, его глаза широко раскрылись и он сказал:
— Мы никогда еще не видели таких колесниц!

На другой фотографии были длинные очереди людей, которые желали посмотреть на экспозицию «Смена тел» — диораму, изображающую переселение души.

— Я говорил, что так и будет! — воскликнул Прабхупада. — Я очень, очень рад это видеть!

Фотографии Ратха-ятры произвели на Шрилу Прабхупаду такое впечатление, что он даже не стал принимать свой обычный массаж.

— Не сейчас, — сказал он сдавленным голосом и в задумчивости, молча, просидел два часа.

В день Джанмаштами преданные арендовали «роллс-ройс» и отвезли Шрилу Прабхупаду в храм на Бери-Плейс, в центре Лондона, повидать Их Милостей Шри Шри Радху-Лондон-Ишвару. Прабхупаду на паланкине внесли в здание, и там он предстал перед Радхой-Лондон-Ишварой. В окружении преданных, поющих его имя и имена Радхи и Кришны, он медленно снял солнцезащитные очки — его глаза были полны слез. На обратном пути Тамала Кришна вслух вспоминал разные случаи, связанные с проповедью Шрилы Прабхупады в Лондоне.

На другой день была Вьяса-пуджа, восемьдесят второй день рождения Шрилы Прабхупады. И снова после пробуждения он вспоминал свое детство — вспомнил, как дядя назвал его Нанду-лалом (поскольку он родился в тот день, когда Махараджа Нанда раздавал брахманам подарки в честь дня рождения Кришны). Шрила Прабхупада спустился в храм и после радостного, исполненного ликования киртана, в котором участвовали сотни преданных, принял, не попробовав ни кусочка, трехъярусный полутораметровый торт. Он обратил внимание, что преданные поставили только восемьдесят одну свечу, поскольку считали его годы по западной традиции. Узнав об этом, преданные добавили еще одну свечу. По просьбе Шрилы Прабхупады Тамала Кришна поднялся и произнес речь.

Однако на следующий день здоровье Шрилы Прабхупады внезапно ухудшилось, и он не смог даже спуститься в храм. Это был первый кризис после приезда Прабхупады в Англию. Его планы сразу же изменились. Вместо того чтобы ехать в Америку, как планировалось ранее, Прабхупада попросил, чтобы его отправили обратно в Индию, в Бомбей.

— Если я проживу еще несколько дней, — сказал он, — то мне хотелось бы присутствовать на открытии бомбейского храма. Мы можем подождать здесь, а потом полететь в Бомбей. Я вложил в этот храм столько сил. Если я увижу его открытие, то смогу умереть спокойно. А если останусь жить, то снова приеду сюда.

Затем кризис, казалось, миновал, но Шрила Прабхупада уже не чувствовал себя в состоянии лететь в Нью-Йорк. Ему захотелось выслушать мнения астрологов.

— Смеха ради, — сказал он.

Астрологи предсказывали, что следующие несколько дней будут для него самыми трудными.

Узнав о том, что Шрила Прабхупада отказался от поездки в Америку, многие преданные совсем потеряли надежду, что их духовный учитель поправится и проживет еще много лет. Но Прабхупада чувствовал, что больше не в силах путешествовать и сейчас должен вернуться в Бомбей и Вриндаван. Еще несколько дней он ожидал от Кришны знака и возобновил свои утренние визиты в храм.

Из Африки приехал Брахмананда Свами, и Шрила Прабхупада, улыбаясь и прихлопывая в ладоши, с удовольствием наблюдал за тем, как грузный Брахмананда — первый ученик, который танцевал для него одиннадцать лет назад в Нью-Йорке, — снова прыгает в экстатическом танце.

Позже Тамала Кришна спросил Шрилу Прабхупаду, о чем он молился в то утро, когда так пристально смотрел на Божества. Прабхупада ответил:
— Я молил Радху-Гокулананду задействовать меня в служении Шри Шри Радхе-Расавихари.

Шрила Прабхупада хотел вернуться в Индию, а для слуг его желание было законом.

— Если я выживу и на этот раз, — сказал он, — мы пойдем на парикраму по Вриндавану. Вы можете нести меня на паланкине.

В аэропорту пришлось ждать. Пока ждали, Тамала Кришна надел на Шрилу Прабхупаду наушники, чтобы тот мог послушать запись киртана. Прабхупада слушал, медленно покачивая головой, пока наконец его, сидящего в инвалидном кресле, не пропустили на борт самолета.

14 сентября

Шрила Прабхупада вместе со своей группой благополучно прибыл в Бомбей, где его незамедлительно сопроводили к ожидавшей его машине и отвезли в «Харе Кришна Ленд» в Джуху. На этот раз лифт работал. Оказавшись в своих апартаментах на пятом этаже, Шрила Прабхупада сразу же лег отдыхать.

Он позвал Гирираджа. Тот пришел и сел на полу у его кровати. Прабхупада рассказал ему, как во Вриндаване к нему пришел господин Сомайя, очень влиятельный в Бомбее человек, их общий знакомый. Застав его лежащим в постели, господин Сомайя расплакался от сочувствия. Потом Прабхупада рассказал Гирираджу о своем счастливом пребывании в Лондоне, отдельно упомянув киртаны, которые, по его словам, были великолепны. Когда Гирираджа спросил, не будет ли ему мешать стук зубил и молотков и другой шум, доносящийся со стройки, Прабхупада ответил, что для него эти звуки подобны музыке. После этого он лег и уснул.

Ближе к вечеру, когда Прабхупада проснулся, Тамала Кришна спросил, не беспокоил ли его шум.

— Эти звуки нисколько меня не беспокоят, — ответил Прабхупада. — Я вижу, что работа подходит к концу. Заметь разницу: в Лондоне я не находил себе места, здесь же все совсем по-другому. Просто мне нравится Бомбей. Это мой самый любимый город в Индии.

Шрила Прабхупада хотел услышать отчеты от некоторых своих бомбейских учеников-санньяси. Гаргамуни Свами рассказал ему хорошие новости об успехе своей группы, которая продавала полные комплекты «Шримад-Бхагаватам» и «Чайтанья-чаритамриты», а также другие книги в библиотеки и университеты по всей Индии. Теперь они собирались продавать книги в мусульманских странах.

— Я готов посыпать свою голову пылью со стоп любого, кто проповедует в мусульманских странах, — сказал Шрила Прабхупада.

Локанатха Свами рассказал Шриле Прабхупаде о своих успешных поездках на воловьей повозке по индийским деревням, чем по-настоящему его обрадовал.

Через пару дней после возвращения в Индию Прабхупада перестал соблюдать тот простой режим, который предписал ему врач в Англии. По словам врача, Прабхупада был трудным пациентом. Когда Тамала Кришна попытался доказать ему, что Шрила Прабхупада изо всех сил старается следовать его советам, врач ответил, что единственное, в чем Шрила Прабхупада согласился уступить, — это перенести свое путешествие с четверга на пятницу. Тамала Кришна рассказал об этом Шриле Прабхупаде, и тот, коротко рассмеявшись, ответил:
— А в итоге я выехал еще раньше — во вторник. Сверх уступка. Когда он захотел взять анализ крови, я понял, что сейчас начнется курс медикаментозного лечения.

В течение нескольких последних недель Шрила Прабхупада принимал покупную пищевую добавку «Комплан», но теперь решил от нее отказаться.

— Какой прок в искусственной пище, — говорил он, — когда есть натуральная? Вам, жителям Запада, нравятся консервированные, замороженные, испорченные продукты. Вы поедите, а потом храните остатки своей еды по семь месяцев, и вам это нравится. И пьете холодное молоко. Этот «Комплан» несвежий. Я попробую питаться молоком и фруктовым соком. И ничего искусственного!

Шрила Прабхупада хотел остаться в Бомбее еще на пять недель, чтобы дождаться торжественной церемонии открытия храма, теперь запланированной на день Рама-виджая-дашами. Но сильно окрепнуть он уже не надеялся. Хоть он и высказался в пользу свежей пищи, на деле он принимал лишь немного фруктового сока и мунг-джалы (воды, в которой вымачивали бобы мунг).

Шрила Прабхупада начал постоянно повторять святое имя на четках для джапы, которые он теперь не снимал с шеи. Повторял он и во время массажа, безмолвно перебирая четки; и, даже когда он спал, четки оставались у него на шее.

Когда Тамала-Кришна спросил Шрилу Прабхупаду о самочувствии, то получил краткий ответ:
— Кризис.

Через несколько дней он назвал имя одного бомбейского доктора и посоветовал его позвать, однако, выслушав доводы Тамала Кришны, согласился, что сейчас не лучшее время приглашать очередного врача.

Тамала Кришна высказал уверенность, что Шрила Прабхупада благополучно доживет до открытия бомбейского храма и затем отправится во Вриндаван. Эти слова, казалось, доставили Шриле Прабхупаде огромное облегчение, и, с любовью погладив Тамала Кришну по голове, он сказал:
— Да исполнятся твои слова. Благослови меня, чтобы я мог сосредоточиться.

Within a day or two of his return to India, Prabhupāda had abandoned the simple regimen he had agreed upon with a doctor in England. The doctor had said Prabhupāda was a difficult patient. Tamāla Kṛṣṇa mentioned that when he had told the doctor that Śrīla Prabhupāda was trying to cooperate, the doctor had said Śrīla Prabhupāda’s only compromise was to wait until Friday instead of Thursday before traveling. Śrīla Prabhupāda gave a little laugh and said, “And then I went even earlier — Tuesday. Supercompromise. I could understand when he wanted blood that he would begin his allopathic treatments.”

Тамала Кришне было приятно видеть, что Прабхупада немного воодушевился, хотя он и не чувствовал себя достойным благословлять своего возвышенного духовного учителя. В последние недель такого рода отношения, когда Тамала Кришне и другим преданным порой приходилось брать на себя роль советников Шриль Прабхупады, стали обычным делом. Преданные в подобных ситуациях чувствовали себя неловко, однако, поскольку Шрила Прабхупада в данном случае сам выступал инициатором таких отношений, они считали это своим сокровенным служением. Прабхупада открыто говорил им: «Вдохновляйте меня» — и позволял себе во многом полагаться на заботу и разум своих учеников. Иногда он вел себя как маленький ребенок, прося учеников поднять его на руки и куда-нибудь отнести. Но ученики прекрасно понимали (а если нет, то Прабхупада им напоминал), что он намеренно устраивает и позволяет подобное, чтобы дать им возможность лично послужить ему, ибо, только служа чистому преданному Кришны, можно обрести любовь к Кришне. Такое служение было всецело духовным по своей природе, но врачам, которые являлись по вызову, со своими лекарствами и предписаниями, понять этого было не дано.

До последнего дня Шрила Прабхупада учил своих последователей тому, как готовиться к неизбежной смерти. Он учил их высотам преданного служения, проверяя, желают ли они служить лишь потому, что их обязывают к этому правила, или служат из чувства спонтанной любви, — любви, которая порой выше правил и ограничений. О такой любви свидетельствовала, например, готовность учеников не смыкая глаз дежурить всю ночь у постели Шрилы Прабхупады, помогая ему отправлять даже самые элементарные телесные нужды. Проверялась она и тогда, когда Прабхупада подвергал их суровому испытанию, поручая им самим решать, должен он бороться за жизнь или же ему лучше спокойно умереть. Именно ввиду такой близости отношений Тамала Кришна, не уверенный, как лучше поступить, и привел свои доводы против того, чтобы позвать бомбейского врача. Он был всецело озабочен здоровьем Шрилы Прабхупады, постоянно думал об этом и был готов на все.

Прабхупада никогда не переставал быть для своих учеников авторитетом и учителем, и они об этом знали. Они иногда могли возражать ему, ведь он сам побуждал их выходить за рамки традиционного этикета и с любовью служить ему, сколько душе угодно. Он даже разрешал им его ругать. Но когда было нужно, Прабхупада всегда оставлял последнее слово за собой, выступая как непререкаемый авторитет для своих учеников, которые жили и действовали только ради того, чтобы исполнять его волю. Шрила Прабхупада говорил, что остается в этом мире только из-за решимости своих учеников, из-за их преданности, их желания, только потому, что они горячо молятся за него и просят, чтобы он остался с ними и боролся за свою жизнь.

Конечно, никакой не «Комплан» и не целебный массаж удерживали Прабхупаду в этом мире. На самом деле Прабхупада был настолько истощен, что его массаж уже давно перестал быть массажем, а больше напоминал успокаивающее поглаживание, и делать его могли только верные, преданные слуги. Когда однажды Тамала Кришна спросил Прабхупаду, сможет ли тот остаться еще на пять недель и дождаться открытия храма. Прабхупада ответил:
— Если вдохновишь меня на это.

При любом самочувствии Шрила Прабхупада всегда оставался собой: решительным в проповеди сознания Кришны, чутким к другим, веселым и всецело преданным Кришне. Когда из Англии приехал Абхирама и воскликнул, что апартаменты Шрилы Прабхупады в Бомбее достойны Индры, царя райских планет, Шрила Прабхупада ответил ему широкой и долгой улыбкой. Когда Тамала Кришна после нескольких часов отсутствия вернулся к Прабхупаде и объяснил, что просто отдыхал, восстанавливая силы после путешествия, Шрила Прабхупада поддразнил его:
— Ты уже отдыхал в самолете. Ты просто любишь поспать, особенно в машине.

Когда Тамала Кришна спросил Прабхупаду, не хотел бы он встретиться с какими-нибудь влиятельными людьми, Прабхупада ответил, что встретился бы разве что с господином Бхогилалом Пателем и господином Махадевией, если те смогут прийти. Через несколько минут, словно по вызову, пришел господин Махадевия, и его отвели к Прабхупаде. Обычно весьма разговорчивый, господин Махадевия, казалось, был настолько потрясен внешним видом Шрилы Прабхупады, что не мог беседовать в своей обычной непринужденной манере. Однако по просьбе Прабхупады он рассказал немного о текущей политической обстановке в Индии.

Прабхупада проявил необычайный интерес к рассказу господина Махадевии и даже попросил приподнять себя в кровати.

— Они упускают суть, — сказал он. — Весь мир. Это болезнь тела. Одна партия не лучше другой. Это испражнения — неважно, с какой стороны. Что они могут сделать?

Хотя Прабхупада был не в состоянии спускаться в храм, на даршаны Радхи-Расавихари, каждый день он просил принести ему Их изображение, на которое смотрел с огромной любовью. Еще он слышал киртаны, сопровождающие арати, которые доносились из временного храма. Как-то в один из дней он попросил прикрепить на столбик своей кровати обрамленную фотографию Радхи-Расавихари, чтобы он мог постоянно смотреть на Них.

Однажды утром, проснувшись, Прабхупада без всяких предисловий заговорил:
— Каждое живое существо страдает. От Брахмы до муравья — все несчастны.

Произнеся это, он закрыл глаза и вновь погрузился в сон. Через какое-то время он опять проснулся и продолжил:
— даивӣ хй эша̄ гун̣а-майӣ мама ма̄йа̄ дуратйайа̄ *.

— Вы думали об этом во сне? — спросил Тамала Кришна. — Да, — ответил Прабхупада. — Мне снился сон.

Из Англии приехал Брахмананда Свами, и Прабхупада говорил с ним о том, что старшие ученики должны сохранить все, что он им дал.

— Не думайте, что у меня тело такое же молодое, как у вас, — сказал он. — Не рассчитывайте, что я буду жить вечно. Все в руках Кришны.

Брахмананда слушал со смешанным чувством радости и боли. Он сказал, что апартаменты Прабхупады прекрасны и что не только эти комнаты, но и всё в Движении сознания Кришны создано лишь для того, чтобы порадовать Шрилу Прабхупаду.

— Я ничего не могу забрать с собой, — ответил Прабхупада. — Я все оставляю вам. Пользуйтесь.

Из Майяпура приехал Джаяпатака Свами и попросил Шрилу Прабхупаду подписать официальное заявление по поводу недавнего нападения на центр ИСККОН в Майяпуре. Тамала Кришна сказал, что Прабхупада уже подписал завещание, передавая всё, что за ним числилось, ИСККОН. Он не хотел больше иметь никаких дел с управлением. Шрила Прабхупада подтвердил это, сказав:
— Теперь нет иного пути, кроме как полностью избавить меня от всех дел, связанных с менеджментом.

Прабхупада хотел полностью погрузиться в слушание святого имени и «Шримад-Бхагаватам». Ему нравилось сидеть в постели, в очках для чтения, смотреть на фотографию Радхи-Расавихари и слушать, как преданные читают ему «Шримад-Бхагаватам». Он проводил в такой медитации долгие часы, слушая о Кришне и глядя на Него. Это и было то лекарство, в котором он нуждался. Те, кто в эти минуты был с ним рядом, понимали, что он полностью поднялся над мыслями о теле, а чтение приносит ему наслаждение и огромное облегчение. Тамала-Кришна предложил сделать чтение «Бхагаватам» ежедневным, и Шрила Прабхупада согласился:
— Это самое важное. Читайте как можно больше.

Однажды вечером в комнате Прабхупады Тамала-Кришна и Брахмананда стали вспоминать, как преданные покупали землю в Бомбее. Прабхупада лежал, вслушиваясь в каждое слово этой истории — истории о его терпении, о многочисленных препятствиях, с которыми пришлось столкнуться, и о триумфальном конце этой битвы.

Вдруг в какой-то момент он прервал их:
— Эта собака...

Преданные остановились, не зная, кого он имеет в виду — владельца участка? Кого-то из чиновников? Но Шрила Прабхупада объяснил. Он сказал, что, когда он остановился в одной бомбейской гостинице по приглашению Сири Кришны Капура, тот каждое утро возил его на пляж на машине, и ему приходилось делить сиденье автомобиля с большой немецкой овчаркой господина Капура. Шрила Прабхупада продолжал говорить, и по мере того, как его голос набирал силу, Тамала-Кришна с Брахманандой поняли, что битва Прабхупады не закончилась. Он боролся, стремясь вновь обрести силы проповедовать ради Радхи-Расавихари, если Они того пожелают. После того как Прабхупада закончил, Тамала-Кришна поклонился и сказал:
— Слава великому воину Кришны!

Изначально Шрила Прабхупада планировал остаться в Бомбее до открытия храма, а после этого отправиться на парикраму вокруг Вриндавана, но теперь он подумывал о том, чтобы вернуться во Вриндаван раньше. Он попросил присутствующих в Бомбее членов Джи-би-си и некоторых других преданных собраться у него и принять окончательное решение. Тамала Кришна, Брахмананда, Сурабхи. Гопала Кришна, Хари-шаури, Гирираджа, Упендра, Абхирама и Куладри вошли в комнату и расселись вокруг Шрилы Прабхупады.

Тамала Кришна начал приводить аргументы в пользу возвращения во Вриндаван. Он адресовал свои доводы Прабхупаде, отметив, помимо прочего, что, даже если тот останется в Бомбее, в своем нынешнем состоянии он не сможет посещать никакие церемонии. Кроме того, Прабхупада известен как яркий и решительный проповедник, и будет не очень хорошо, если публика увидит его в таком состоянии. К тому же, добавил Тамала Кришна, Прабхупада может посетить храм и после его открытия. Прабхупада выслушал эти доводы, но ничего не сказал.

Брахмананда Свами согласился, что Шриле Прабхупаде определенно было бы лучше поехать во Вриндаван. Следующим выступил Хари-шаури. Он признался, что ему трудно принять решение; все зависит от того, чего сам Прабхупада больше хочет: остаться в Бомбее или сделать все возможное, чтобы поправить здоровье.

— Поправить здоровье, — ответил Прабхупада, и Хари-шаури сразу же сказал, что тогда он за возвращение Прабхупады во Вриндаван.

Гопала Кришна, напротив, считал, что Прабхупаде лучше остаться в Бомбее и уехать сразу после открытия. Как можно уехать из Бомбея, когда уже столько всего сделано и приглашено столько важных гостей? Сурабхи тоже был за то, чтобы Прабхупада остался в Бомбее, поскольку хотел, чтобы Прабхупада увидел открытие храма. Уехав во Вриндаван, сказал Сурабхи, Прабхупада, скорее всего, уже не вернется.

Затем настала очередь Гирираджи. Каждый новый день в Бомбее дается Прабхупаде с трудом, сказал он, и каждый последующий день будет еще тяжелее. Шум со стройки не прекращается. Поэтому, заключил Гирираджа, ждать еще три недели очень рискованно. Слушая Гирираджу, Шрила Прабхупада одобрительно качал головой. Но в основном он не вмешивался в обсуждение и больше слушал, лишь изредка задавая вопросы. Преданные очень волновались, осознавая важность этой встречи. Следующим высказался Абхирама. Он был за Вриндаван. Упендра сказал, что не знает, как лучше.

Если Прабхупада спрашивал их мнения для того, чтобы принять решение на основании большинства голосов, то ответ был очевиден — из Бомбея надо уезжать. Стук молотков и зубил не прекращался даже во время их разговора и почти заглушал голос Прабхупады.

Кроме того, Прабхупада хотел обсудить выбор наилучшего курса лечения. Недавно ему написал его друг, доктор Гхош, и Прабхупада попросил Тамала Кришну прочитать письмо вслух. Тамала Кришна озвучил совет доктора Гхоша: Прабхупаде нужно лечь в хорошую больницу для детальной диагностики и лечения.

Почти как беспристрастный судья, открывающий прения, Прабхупада сказал:
— Итак, что в этом предложении нас не устраивает?

Тамала Кришна предположил, что врачи, скорее всего, назначат внутривенное питание. Прабхупада ответил:
— Какой смысл в искусственном питании, когда ничего не усваивается?

Выступая в защиту клинического лечения, Тамала-Кришна заметил, что, хотя аюрведическая медицина сама по себе вне критики, современные лекари утратили эту науку и по большей части превратились в шарлатанов, тогда как в аллопатической медицине, пусть и несовершенной, есть много опытных специалистов. Прабхупада согласился.

— Что ж, Прабхупада, — сказал Упендра, — врач нужен, но он должен сам приходить сюда, к вам. Ни в коем случае не ложитесь в больницу.

Абхирама высказался против больницы еще категоричнее. Они знали, что Прабхупаде не нравится эта затея и на самом деле он уже настроился вернуться во Вриндаван. Они сочли, что только по доброте душевной, только из милости к ним он спрашивал у них совета и дал им возможность принять решение за него. Внешне казалось, что он готов подчиниться их решению. Однако некоторые из учеников при одной только мысли о том, что на кон поставлено его здоровье, испытывали тягостное, гнетущее чувство.

В конце концов Прабхупада подвел итог:
— Больница ничего не гарантирует, но мы считаем, что врачи обладают новейшими научными знаниями. Мой духовный брат Тиртха Махараджа испытал на себе все эти новейшие методы лечения, и его ученики очень гордились тем, что он умер, получая лучшее медицинское обслуживание. А вот моему Гуру Махарадже не нравилось, когда ему делали уколы. Он возражал: «Зачел вы это делаете?». Лечь в больницу — значит отдаться на милость ученых-материалистов. Они будут творить, что захотят. Они не дают никакой гарантии, и мы не можем ни в чем быть уверены А если поехать во Вриндаван, то, что бы там ни случилось, пусть это будет в руках Кришны. Лечь в больницу — значит положиться на удачу. В общем, я не возражаю, чтобы поехать во Вриндаван. Но есть дилемма — я и не умираю, и не живу.

Когда Тамала-Кришна спросил, какой кавираджа лучше — вриндаванский или бомбейский, Прабхупада ответил:
— Какой-никакой, но муж нужен.

Тогда Тамала Кришна выдвинул новый аргумент. Он сказал, что, пока Прабхупада находится в Бомбее, ожидая открытия храма, у него есть стимул жить. А если он вернется во Вриндаван, это будет значить, что он приехал умирать. С этой точки зрения Прабхупада должен остаться в Бомбее, ибо так у него будет стимул жить. Шрила Прабхупада улыбнулся и сказал:
— Это просто сантименты.

Теперь, когда сам Прабхупада высказался настолько определенно, другие варианты отпали сами собой. Ученики никоим образом не могли управлять им: это мог только Кришна. Некоторые варианты действий пугали учеников, и среди прочего, несомненно, пугала идея голосовать за дальнейшую судьбу Прабхупады. И теперь, когда он принял окончательное решение, некоторые из них нервно рассмеялись, испытав чувство облегчения.

— Вриндаван, — сказал Шрила Прабхупада. — В путь.

— Да, Прабхупада, — кивнул Сурабхи.

— Но, Шрила Прабхупада, — сказал Тамала Кришна, — что же тогда будет со всеми преданными, которые останутся здесь? Они так верно служили вам. Как же они без вас откроют храм? Я хочу сказать, что все преданные, услышав, что вы едете во Вриндаван, тоже захотят приехать туда. Они не захотят оставаться здесь. Они бросят все свои дела и поедут с вами во Вриндаван.

— Пусть приезжают, — ответил Прабхупада, — я не возражаю.

Тамала Кришна заметил, что, если тысяча преданных съедутся во Вриндаван, чтобы быть рядом с Прабхупадой, это плохо скажется на деятельности ИСККОН во всем мире. Но Прабхупада еще раз повторил: он не возражает против того, чтобы они приехали во Вриндаван. Тамала Кришна спросил, обязательно ли приезжать всем членам Джи-би-си, и Прабхупада ответил утвердительно.

Больше вопросов не было, и преданные попросили разрешения уйти, чтобы не откладывая начать подготовку к поездке Прабхупады во Вриндаван. С Прабхупадой в комнате остался только Куладри.

— Итак, Куладри, — спросил Прабхупада, — что ты думаешь?

Куладри беспокоило, что некоторые преданные, казалось, выступали против желания Прабхупады и даже спорили с ним.

— Шрила Прабхупада, — сказал он, — я правда не понимаю. Как они могут вот так давать вам советы? Я чувствую себя незваным гостем. Мне даже быть здесь не следует. Но мне кажется, вы ожидаете решения от Кришны, оставаться вам или уходить.

— Что? — переспросил Прабхупада.

— Мне кажется, вы ждете, что решит Кришна, — повторил Куладри. — Но если вы намерены ждать решения Кришны, то это можно делать и во Вриндаване.

Прабхупада улыбнулся и закрыл глаза.
— Да, — сказал он, — это очень хороший совет.