Дома, во Вриндаване

На поезде Прабхупада добрался из Бомбея до Матхуры. Брахмананда на руках перенес его из вагона в ожидавшую их машину, и уже минут через двадцать Прабхупада снова был во Вриндаване.

Преданные в Кришна-Баларама мандире расстроились, увидев, как сильно ухудшилось состояние Прабхупады за последний месяц. В его комнате все было по-прежнему, добавилась только большая двуспальная кровать. Он лег, а преданные задернули шторы и притушили свет. Минут пять он лежал, закрыв глаза и не двигаясь.

— Вот вы и дома, Шрила Прабхупада, — сказал Тамала Кришна.

Шрила Прабхупада продолжал лежать неподвижно. Потом, медленно сложив на груди руки, он сказал:
— Спасибо.

Ему как будто стало легче.

— Теперь о вас будут заботиться Кришна-Баларама, — сказал Тамала Кришна.

Шрила Прабхупада улыбнулся и слегка кивнул.

— Да, кр̣шн̣а твадӣйа-пада-пан̇каджа-пан̃джара̄нтам, — ответил он, имея в виду молитву царя Кулашекхары: «О Кришна, помоги мне умереть сейчас, чтобы лебедь моего ума запутался в стеблях Твоих лотосных стоп. Иначе как же я смогу думать о Тебе в последнее мгновение моей жизни?».

Хотя состояние Шрилы Прабхупады было критическим, мысли его, как и прежде, оставались полностью сосредоточенными на Кришне — Его имени, Его образе, Его играх и на преданном служении Ему. Прабхупада сказал, что в полдесятого пойдет в храм посмотреть на Кришну и Балараму, как делал это прежде, но его слуги посоветовали ему сегодня отдохнуть и отложить посещение храма до завтра.

— Я сделаю, как вы хотите, — сказал Прабхупада.

Тамала Кришна спросил Прабхупаду, не хочет ли он, чтобы послали за кавираджей.

— Вы же сами говорили, что какой-никакой, но муж-то нужен.

Шрила Прабхупада кивнул.

— Теперь сами распоряжайтесь всем, — сказал он, — а мне позвольте думать о Кришне-Балараме.

Около четырех часов дня, когда преданные читали Прабхупаде «Шримад-Бхагаватам», он спросил, прозвонил ли храмовый колокол. С самого открытия храма в 1975 году он настаивал, чтобы колокол у главных ворот отбивал время каждые полчаса и час. Первое время президенту храма никак не удавалось найти такого сторожа, который бы не спал всю ночь и исправно звонил в положенное время, но Шрила Прабхупада так настаивал, что руководство храма в конце концов справилось с этой задачей. Для Шрилы Прабхупады это было больше, чем просто хорошая традиция; это был показатель того, что система управления храмом эффективна. Если преданные не могут позаботиться даже о том, чтобы в храме в положенные часы звонил колокол, как же они справятся со всем остальным? Сейчас Шриле Прабхупаде вдруг показалось, что звон был не вовремя. Тамала-Кришна предположил, что, возможно, Прабхупада услышал звон какого-то другого колокола, и преданные вернулись к чтению «Бхагаватам». Однако Шрила Прабхупада снова спросил о колоколе под куполом храма. Хари-шаури поднялся с места, чтобы сходить проверить, и тут же донеслись громкие удары — раз... два... три... четыре — как раз в положенное время.

— Вот о чем я беспокоюсь, — сказал Прабхупада. — О том, чтобы этой огромной структурой управляли как следует. Если этого не будет, всему придет конец.

— Не думаю, что такое произойдет, — ответил Тамала Кришна. — Мы слишком обязаны вам, чтобы позволить построенному вами развалиться.

— Пожалуйста, позаботьтесь об этом, — попросил Прабхупада.

Шрила Прабхупада все-таки попросил позвать Акшаянанду Свами и, как только тот вошел в комнату, спросил его:
— Так будет колокол звонить или нет?

Акшаянанда пообещал внимательно следить за этим. Он отнесся к этому наставлению со всей серьезностью — как, возможно, к последнему для него указанию духовного учителя.

Вошел пуджари и вручил Прабхупаде большую ароматную гирлянду из туласи от Кришны-Баларамы, и Прабхупада снова погрузился в слушание «Бхагаватам».

Ближе к вечеру он поделился с Тамала-Кришной своими мыслями по поводу последних нескольких недель.

— Хочу тебя поблагодарить, — сказал он, — за то, что ты свозил меня в Лондон и благополучно довез обратно. Это делает тебе честь. Спасибо тебе за это. Я в таком состоянии... Просто мешок костей. Но ты все равно это сделал. Кришна тебя благословит.

Хари-шаури привез из Дели еще один подробный гороскоп для Шрилы Прабхупады. Астролог советовал, чтобы в течение двадцати одного дня десять браманов повторяли определенную мантру, посвященную Господу Шиве.

— У нас есть маха-мантра, — не одобрил этого предложения Шрила Прабхупада. — В других мантрах нет необходимости.

— Шрила Прабхупада, а насколько все эти гороскопы действительны для преданных? — поинтересовался Хари-шаури.

— Ни насколько, — ответил Прабхупада. — Не тратьте деньги на эту астрологию.

Шрила Прабхупада верил только в киртан. Тамала Кришна предложил опять возобновить круглосуточный киртан, и Прабхупада кивнул:
— Вот это действительно хорошее дело. А эти астрологи — карми. Мы с карми не имеем никаких дел.

В ответ на зов Шрилы Прабхупады все двадцать три члена Джи-би-си один за другим приехали во Вриндаван. На сердце у них было тяжело, но, приходя к Шриле Прабхупаде, они с радостью рассказывали ему об успехах проповеднической деятельности, которой занимались от его имени. Шрила Прабхупада был счастлив слышать их сообщения и, несмотря на свое состояние, старался, как мог, воодушевить лидеров ИСККОН на служение.

В ответ на зов Шрилы Прабхупады все двадцать три члена Джи-би-си один за другим приехали во Вриндаван. На сердце у них было тяжело, но, приходя к Шриле Прабхупаде, они с радостью рассказывали ему об успехах проповеднической деятельности, которой занимались от его имени. Шрила Прабхупада был счастлив слышать их сообщения и, несмотря на свое состояние, старался, как мог, воодушевить лидеров ИСККОН на служение. Одним из первых прибыл Хамсадута Свами. Он прилетел со Шри-Ланки. Шрила Прабхупада наказал ему развивать там сельскохозяйственные общины, как это делал в Новом Вриндаване Киртанананда Свами.

— Иногда, — рассказывал Хамсадута, — во время проповеди я говорю им: «Что у вас за страна? Это же земля раджарши, а в правительстве заседает какая-то женщина!».

— Не лезь в политику, — предупредил его Прабхупада. — Наше дело — культура и философия.

С Гирираджей Прабхупада обсуждал банковские дела. Вышло так, что вриндаванский банк неохотно выдавал деньги со счета ИСККОН и Тамала Кришна поделился этой проблемой с Прабхупадой, и пришлось обратиться за советом к Шриле Прабхупаде. Он предложил остроумную и практичную стратегию решения проблемы, но попросил в будущем не обращаться к нему с подобными вопросами. Преданные в комнате были поражены, увидев, что Прабхупада по-прежнему умело справляется с такими делами. Когда Гирираджа извинился перед Прабхупадой за то, что втянул его в это дело, Прабхупада ответил: «Поэтому я и сказал: делай то, что необходимо». Еще несколько дней Гирираджа и Прабхупада обсуждали эти вопросы, и проблема была решена.

В сущности, Прабхупада созвал членов Джи-би-си для того, чтобы, находясь подле него, они пели святое имя. Сейчас больше, чем когда бы то ни было, он нуждался не во врачах, а в лекарстве святого имени Господа. Услышав, что его друг доктор Гхош собирается открыть во Вриндаване клинику и мог бы назначить ему лечение, Прабхупада наотрез отказался от этого предложения:
— Эти врачи пропишут мне что-нибудь, что, по их мнению, может спасти меня, но я не хочу, чтобы меня спасали. Пусть доктор Гхош открывает свою клинику, только я в ней лечиться не буду.

Тамала Кришна спросил, не позвать ли на худой конец кого-нибудь из местных, вриндаванских врачей.

— Нет, — ответил Прабхупада, — я согласен только с одним твоим предложением — я хочу все время слышать киртан.

Тамала Кришна согласился, что киртан — самое лучшее средство, потому что таким образом мы взываем о помощи к Кришне.

— Не надо молить Кришну о моем спасении, — ответил Шрила Прабхупада, — дайте мне теперь умереть.

Прабхупада попросил приподнять его.

— Если Хамсадута не устал, — сказал он, — пусть он еще попоет.

Когда Харикеше по телефону сказали, что он должен немедленно приехать во Вриндаван, «приготовившись к худшему», он тут же связался с типографией, в которой печаталось несколько новых книг, и сказал, что к завтрашнему дню ему во что бы то ни стало нужно иметь сигнальные экземпляры. Поэтому, когда он поднялся на борт самолета, улетающего в Индию, у него были только что отпечатанные тома Второй песни «Шримад-Бхагаватам» на немецком языке, три тома «Кришны» тоже на немецком и «Шри Ишопанишад» на сербско-хорватском. Однако, когда во Вриндаване он подошел к дверям комнаты Шрилы Прабхупады, один из преданных сказал ему, что сейчас не время нести Шриле Прабхупаде книги.

— Почему? — не понял Харикеша.

— Это не соответствует тому настроению, которое мы пытаемся здесь создать, — объяснил преданный.

— Что? Ты с ума сошел?! — воскликнул Харикеша. — Для Прабхупады нет ничего дороже книг!

Войдя к Прабхупаде, он показал ему новые книги. Прабхупада тут же взял первый том трилогии «Кришна», подержал его в руках, посмотрел на изображение Радхи и Кришны на обложке и заплакал. Он протянул руку, пытаясь погладить Харикешу по голове. Харикеша отвел руку Шрилы Прабхупады, считая себя недостойным такой милости.

— Здесь, во Вриндаване, он целыми днями корпел за пишущей машинкой, — сказал Шрила Прабхупада, имея в виду то время, когда Харикеша был его секретарем. — Я сказал: «Отправляйся отсюда». У меня было десять слуг. Ты думал, что я разжаловал тебя и гоню прочь. Нет. Теперь-то ты понял?

— Да, Шрила Прабхупада, понял, — промолвил Харикеша, глотая слезы.

— Он такой умный, думал я, — рассказывал Шрила Прабхупада. — Чего ради он должен гнить здесь за пишущей машинкой?

Прабхупада оглядел каждую книгу.

— Печать и оформление прекрасные, — сказал он.

Он спросил, каким тиражом напечатаны эти книги.

Харикеша ответил:
— Трилогия «Кришна» — сто двадцать тысяч. Вторая песнь «Шримад-Бхагаватам» — шестьдесят тысяч и «Ишопанишад» — десять тысяч.

— Сможете распространить «Ишопанишад»? — спросил Прабхупада.

Харикеша заверил Прабхупаду, что они обязательно распространят эту книгу в Югославии.

— Тогда напечатай еще, — сказал Прабхупада.

Они некоторое время обсуждали планы издания книг. Поистине, эти книги были для Прабхупады дороже жизни. Как только Харикеша с новыми книгами вошел в комнату, Прабхупада ощутил глубочайший экстаз, который передался Харикеше и всем находившимся там преданным. Все знали, что эмоции, которые они сейчас испытывают, суть проявление особой, трансцендентной любви, связывающей их со Шрилой Прабхупадой, и до тех пор, пока они сохранят искренность, эта любовь будет постоянно жить в их сердцах.

— Теперь вы просто обязаны поправиться, — сказал Харикеша, — выздороветь.

— Выздороветь? — сказал Шрила Прабхупада. — Я не имею к этому телу никакого отношения.

На одном из долгих ночных бдений, сопровождавшихся киртаном, присутствовал Брахмананда Свами, и Шрила Прабхупада подозвал его к себе. Он хотел дать ему последние напутствия относительно проповеди в Африке.
Прабхупада лежал на кровати, и, чтобы расслышать, что он говорит. Брахмананде пришлось поднести ухо к самому его рту. Все, кто находился в комнате, затихли и тоже подошли как можно ближе.

— С Нава-Йогендрой, — хриплым шепотом произнес Прабхупада. — Вдвоем. Южная Африка тоже. Местное население понемногу признаёт нас. Попытайтесь вернуть Пушта-Кришну. Он очень опытен. Действуйте в Африке сообща. Проводите санкиртану. Все европейцы, американцы, африканцы. Туласи дас тоже очень опытен. Организация Объединенных Наций под флагом Чайтаньи Махапрабху. Это возможно. Иначе попытка создать ООН окажется бесполезной.

— Когда вы впервые приехали в Нью-Йорк, вы говорили об этом, — Брахмананда вдруг вспомнил свои первые дни со Шрилой Прабхупадой. — Вы тогда ходили в ООН. В самый первый день я пришел на киртан. А на следующий день вы пошли на эту антивоенную демонстрацию перед зданием ООН и пели там «Харе Кришна». Тогда вы сказали, что сознание Кришны — единственный способ объединить нации.

— Да, это так, — подтвердил Прабхупада. — Попытайтесь обрести защиту Чайтаньи Махапрабху, и вам будет сопутствовать успех. Другие только зря потратят время, их ждет разочарование, страдания и смена тел.

Прабхупада сменил тему, но Брахмананда остался доволен. Теперь ему хватит служения на много жизней.

В комнату вошел Куладри и от лица Киртанананды Свами поднес Шриле Прабхупаде подарки: чек на 8.000 долларов, кольцо с сапфиром и золотой медальон, усыпанный сапфирами и рубинами.

— А что ж вы мне невесту не привели? — сказал Прабхупада, и взрыв смеха разрушил торжественность царившей в комнате атмосферы. Надев кольцо на палец, Шрила Прабхупада велел, чтобы кто-нибудь позаботился об остальных ценностях.

Куладри сказал, что, кроме того, он привез от Киртанананды Свами одну просьбу.

— Киртанананда Махараджа говорит, что раньше вы просили нас молиться Кришне. Но он чувствует себя недостойным молиться Кришне. И он просит вас милостиво помолиться за нас Кришне, ибо сами мы не можем обращаться к Кришне напрямую. Мы не знаем Его. Но если попросите вы, Кришна обязательно исполнит ваше желание. Поэтому не могли бы вы попросить Кришну оставить вас здесь, с нами? Шрила Прабхупада, мы хотим, чтобы вы, если это возможно, приехали во дворец, который мы строим сейчас в Новом Вриндаване.

— Мне бы очень хотелось приехать, — сказал Шрила Прабхупада. — Но пока я хотя бы немного не окрепну, как я это сделаю?

— Еще мы привезли сладости и мороженое, — добавил Куладри.

Он знал, что Прабхупада не может есть, но попросил его хотя бы попробовать. Прабхупада согласился, и ему на язык положили маленький кусочек мороженого.

— Первоклассное, — сказал он.

Позже приехал и сам Киртанананда, и Прабхупада попросил его рассказать, как дела в Новом Вриндаване.

— Дела замечательно, Прабхупада, — ответил Киртанананда. — Ваш дворец почти готов. Уже сейчас у нас каждый день огромная толпа гостей, которые хотят на него посмотреть. А через пару месяцев он будет закончен. Недавно пришла одна женщина с сыновьями и сказала одному из них: «У меня нет слов. Это так чудесно!».

— Да, — сказал Прабхупада, — там чудесно.

И после минутного раздумья добавил:
— Хм-м... Посмотрим, в какой дворец я направлюсь...

Шрила Прабхупада попросил Киртанананду забрать свои ценные подарки и использовать их для развития Нового Вриндавана.

— Вам нужны деньги, — сказал он, — поэтому забери их и пусти в дело. Это моя просьба.

— Большое вам спасибо, — ответил Киртанананда. — Но нам больше всего нужны вы.

— Да, и я тоже, — кивнул Шрила Прабхупада. — И если я выживу, мне бы очень хотелось поехать туда и пожить у вас. Для меня это будет огромное удовольствие.

У Киртанананды были с собой фотографии дворца, и Прабхупада приподнялся на постели, чтобы их рассмотреть.

— Ты исполняешь мою мечту, — сказал он. — Новый Вриндаван. Я мечтал обо всем этом. Он сделал невероятное. Он первый ученик — с самого начала. Когда я обитал в том магазинчике, он принес ковры, скамейку, гонг, несколько ламп.

Во Вриндаване Гирираджа беседовал с Прабхупадой несколько раз, в основном по делам. Кроме того, он регулярно пел в группе непрерывного киртана в комнате Прабхупады. Но однажды, желая получить максимальное благо от пребывания во Вриндаване, он отправился по местным храмам. Вернувшись в конце дня, он устроился на ночлег на крыше здания гурукулы. Но посреди ночи его вдруг разбудил какой-то преданный, сказав, что Прабхупада зовет его к себе. Гирираджа стремглав бросился вниз, понимая, что духовный учитель может уйти в любую минуту и что любые его слова могут стать последними. Он вошел в комнату Прабхупады, склонился перед ним и приблизился вплотную к его кровати.

— Как ты думаешь, наше Движение будет существовать без меня? — спросил Прабхупада.

Гирираджа был изумлен. Неужели Прабхупада позвал его посреди ночи, чтобы спросить об этом?

— Я думаю, — ответил он, — что, пока мы искренни и продолжаем повторять «Харе Кришна» и следовать принципам, наше Движение будет ждать успех.

Шрила Прабхупада молчал. Когда он заговорил, каждое слово, казалось, давалось ему с большим трудом. Он произнес слово "организация", а затем добавил:
— Организация и разум. Может, что-то еще?

Гирираджа чувствовал, что сердце его разрывается от желания крикнуть: «Шрила Прабхупада, останьтесь с нами!». Но вместо этого он сказал:
— Нет.

— Хорошо, — сказал Прабхупада, и Гирираджа поклонился и вышел.

Покинув комнату Прабхупады, Гирираджа задумался над его словами — «организация и разум». Прабхупада говорил, что искренне повторять джапу и следовать регулирующим принципам недостаточно. Успех ИСККОН зависит также от организации и разума. Гирираджа думал, что, возможно, это были последние слова Прабхупады, обращенные к нему.

Парамананда, президент храма в «Гита-Нагари», сельскохозяйственной общине Прабхупады в Пенсильвании, тоже приехал во Вриндаван, чтобы пообщаться с духовным учителем.

— Организуй эту общину, — сказал ему Шрила Прабхупада. — Простая жизнь. Человеческая жизнь предназначена для постижения Бога. Попытайся помочь им.

— Мы всегда очень явственно ощущаем ваше присутствие, Шрила Прабхупада, — сказал Парамананда. — И это только благодаря вашим наставлениям. Мы постоянно размышляем о ваших наставлениях.

— Спасибо тебе, — сказал Шрила Прабхупада. — Это и есть мое истинное присутствие. Физическое присутствие не так важно.

Парамананда привез письмо от своей жены, Сатьябхамы. Тамала Кришна спросил, зачитать ли его, и Прабхупада ответил утвердительно. Тамала Кришна прочитал:

— Поблагодарите ее, — сказал Шрила Прабхупада и потрогал шаль, — сделано из шерсти с нашей фермы.

— Вы сейчас будете отдыхать, Шрила Прабхупада? — спросил Тамала Кришна.

— Угу. Этим можно прикрыть ноги, — и жестом руки он указал, что выкрашенную в шафрановый цвет шаль можно использовать как одеяло. Когда он лег, в глазах его блестели слезы.

Шрила Прабхупада все больше и больше склонялся к тому, что ему пора уходить из этого мира. Когда Тамала Кришна заметил, что Прабхупада мало пьет, он ответил, что ему просто не хочется.

— Не знаю, что и сказать, Шрила Прабхупада, — проговорил Тамала Кришна. — Это, правда, сбивает с толку. Мне остается надеяться, что Кришна Сам что-то сделает.

Он снова предложил позвать врача.

— Вы же сами говорили, что какой-никакой, но муж все-таки нужен, — напомнил он. — Я уверен, что мы должны обратиться к врачу. Я по-прежнему в это верю. В конце концов, мы же не врачи.

— Нет, — согласился Прабхупада, — но мы и так пользуемся услугами врачей — аюрведических. Я принимаю «Йогендрарас».

— Разумеется, но вы только начали его принимать, — сказал Тамала Кришна. — А завтра вам надоест. И в каком положении мы тогда окажемся?

— В положении вдовы, — засмеялся Прабхупада и добавил: — Верховный муж — Кришна.

Преданным было очень трудно примириться с мыслью о неизбежности ухода Прабхупады. Однажды во время киртана Упендра спросил, не хочет ли Прабхупада пить. Когда он отказался, некоторые преданные заплакали, подумав, что без еды и уж тем более без питья Прабхупада не задержится с ними надолго. Преданные пытались покорно смириться с волей своего духовного учителя и понимали, что он все больше склоняется к тому, чтобы оставить этот мир. Они понемногу начинали привыкать к этой мысли и старались окружить его киртаном и не беспокоить своими проблемами и просьбами. Любое его желание становилось их желанием. Но мысль о его уходе была по-прежнему почти нестерпимой..

Чувствуя свое бессилие, они искали утешения в философии. Рупануга сказал, что Прабхупада подобен послу иностранной державы, которого теперь отзывают назад. Джаядвайта сказал, что Прабхупада научил своих учеников тому, как нужно жить, а теперь учит их тому, как нужно умирать. Еще кто-то сказал, что Прабхупаду в духовном мире ждут друзья куда лучшие. Разговаривая между собой, преданные все время подчеркивали, что сейчас самое важное — работать сообща, и обсуждали будущее ИСККОН. Однако легче им от этого не становилось.

Тем не менее понемногу они свыклись с горькой неизбежностью того, что Прабхупада скоро покинет их. Все свидетельствовало о том, что Прабхупада окончательно решил уйти из жизни, и потому преданные чувствовали себя все более и более подавленными. В редкие светлые минуты на смену подавленности приходила торжественная грусть.

Затем Шрила Прабхупада сказал, чтобы они попросили Нараяну Махараджу, ученика санньяса-гуру Прабхупады, рассказать им о том, как проводить обряд похорон вайшнава. Он указал также, где должна находиться его усыпальница-самадхи, и попросил, чтобы после его смерти во всех главных храмах Вриндавана устроили пир за счет ИСККОН.

Жизнь как будто текла своим чередом. Наступил октябрь, и погода стояла чудесная. Мальчики из гурукулы по-прежнему ходили на занятия. В храме, как обычно, шли службы в честь Божеств Кришны-Баларамы. Только теперь перед храмом рабочие начали расчищать место для самадхи Прабхупады.

По прошествии нескольких дней, в течение которых Прабхупада ничего не ел и не пил, Тамала Кришна предпринял еще одну робкую попытку его уговорить.

— Вы ничего не хотите сегодня попить? — спросил он.

— Позволь мне пить харинам амийа-виласа*, — ответил Шрила Прабхупада.

* — Здесь Шрила Прабхупада цитирует песню Бхактивиноды Тхакура: «Воспевание святого имени — мое единственное счастье».

— Джая Шрила Прабхупада! — воскликнул Хари-шаури. — Харинама — сладчайший нектар.

— нивр̣тта-таршаир упагӣйама̄на̄д бхаваушадха̄т, — процитировал Прабхупада. — Это бхава-аушадха̄т, хари-киртан.

Джаядвайта договорил стих до конца:
бхаваушадха̄ч чхротра-мано-’бхира̄ма̄т

— А-а, — с одобрением произнес Прабхупада. — А чаранамрита — диета. Диета и лекарство. Позвольте мне положиться на них.

Хотя сам Шрила Прабхупада постился, он спросил, получают ли преданные прасад. В храм съехалось уже более ста преданных, и ожидалось, что прибудут новые.

— Что сегодня раздают? — поинтересовался Прабхупада.

— Что раздают? — переспросил Тамала Кришна. — Вы имеете в виду прасад? Вчера был экадаши, поэтому сегодня раздавали овсянку с гуром и фруктовый салат из гуавы и бананов. Это то, что раздавали сегодня утром. А обед обычно плотный, очень хороший. Это лучший прасад, который у нас есть за все годы пребывания в Индии. Повар, Айодхьяпати, готовит просто отлично. Хотите знать, что он готовит на обед?

Прабхупада слегка кивнул.

— Он готовит алу сабджи с соусом из дала, — рассказал Тамала Кришна, — и каждый день делает бхинди, как следует приправленные, а еще дал, роти, рис, яблочное чатни и дахи райту.

Прабхупада спросил, кто помогает Айодхьяпати. Он не хотел, чтобы преданные нанимали поваров со стороны.

— Готовят только преданные, — сообщил Тамала-Кришна. — И готовят очень вкусно. И все — сто двадцать пять преданных — едят прасад вместе. Те, кто остановился в гостинице, тоже едят с нами. Все обедают вместе.

— Всем нравится? — улыбнулся Прабхупада.

— Да, да! —хором подтвердили преданные, собравшиеся в комнате. Все они сидели у самой кровати Прабхупады.

— Это хорошо, — сказал Прабхупада.

“You are the perfect father, Śrīla Prabhupāda,” said one of the devotees. “You provide everything for us. A place to live, food to eat, everything. And you’ve trained us in spiritual knowledge.”

Прабхупада снова издал низкое «м-м-м», после чего сказал:
— Пойте. Все вместе.

И собравшиеся преданные с воодушевлением начали киртан.

В комнате было темно. Единственным источником света был ночник у изголовья Шрилы Прабхупады. Преданные тихонько пели, используя только одну пару крошечных каратал, чтобы не сбиться с ритма. Трипурари Свами растирал стопы Шрилы Прабхупады, Бхагатджи — правую ногу, а Тамала Кришна — левую руку. Вдруг дверь открылась и в комнату в сопровождении двух учеников вошел Нараяна Махараджа из Кешаваджи-гаудия-матха, что в Матхуре. Ученики Прабхупады тут же усадили его рядом с кроватью, и Шрила Прабхупада заговорил, но так тихо, что Нараяне Махарадже пришлось наклониться к его губам. Видя, что сейчас начнется беседа, пятнадцать или двадцать преданных, сидевших в комнате, придвинулись поближе.

Шрила Прабхупада начал:
— Шрила Прабхупада [Бхактисиддханта Сарасвати] говорил, что мы должны проповедовать в Европе, Америке. Таково было его желание. А другое его желание было, чтобы все мы сотрудничали ради проповеди.

— Да, совершенно верно, — согласился Нараяна Махараджа.

— Я ни минуты не тратил понапрасну, — продолжал Шрила Прабхупада. — Я старался изо всех сил и в какой-то мере достиг успеха.

Голос Шрилы Прабхупады прерывался от переполнявших его чувств.

— Если трудиться сообща, — продолжал он, — то, как говорил Шри Чайтанья Махапрабху, пртхивите... У санкиртаны огромные возможности. Моя жизнь подходит к концу. Я хочу, чтобы все вы простили мне мои ошибки. Мои духовные братья... Когда проповедуешь, порой разгораются какие-то споры, возникает недопонимание. Может быть, и я нанес кому-то оскорбление. Пожалуйста, попроси их простить меня. Когда я уйду, соберитесь вместе и обсудите, как устроить утсаву, или праздник, в память обо мне. Сколько мы должны заплатить? Что ты об этом думаешь?

— Какие бы наставления вы мне ни дали, — ответил Нараяна Махараджа, — я последую им с абсолютной искренностью. Я считаю вас своим гуру.

Нараяна Махараджа сказал, что все созданное Шрилой Прабхупадой необходимо уберечь, и все должны во что бы то ни стало сделать это. Он пообещал помочь, насколько это в его силах. Шрила Прабхупада спросил, на месте ли сейчас его духовные братья, имеющие храмы в Матхуре и Вриндаване. Нараяна Махараджа ответил, что большинство из них в отъезде.

Что же касается желания Прабхупады просить прощения у духовных братьев, Нараяна Махараджа на это сказал:
— Все это пустяки. Если в ходе проповеди по всему миру и возникают какие-то недочеты, какое это имеет значение? Это нормально. Все, что вы делали, вы делали ради блага всего человечества. У вас не было личных интересов. Вы все делали во имя Бога.

Он посоветовал Шриле Прабхупаде не тревожиться. У него достойные ученики, и они сумеют позаботиться о Движении. Прабхупада теперь должен просто «думать о Господе».

Затем Нараяна Махараджа попросил одного из своих помощников, Шешашайи Брахмачари, спеть бхаджан «Шри-Рупа-манджари-пада». Шешашайи Брахмачари сладко запел, и все, затаив дыхание, слушали, а Шрила Прабхупада лежал не двигаясь. Затем Нараяна Махараджа и сам спел один бхаджан и завершил его припевом «Джая Гурудева! Джая Прабхупада!».

После небольшой паузы Нараяна Махараджа снова заговорил, на этот раз об учениках Шрилы Прабхупады.

— Им надо сказать, чтобы они никогда не действовали из эгоистических побуждений, — попросил он. — Они должны привести вашу миссию к успеху.

Шрила Прабхупада медленно повернул голову и окинул взглядом преданных, которые при этих словах придвинулись еще ближе. Затем он медленно поднял руку, словно призывая их к вниманию, и произнес:
— Не ссорьтесь друг с другом. Я все объяснил. Действуйте согласно моей воле.

Сказав это, он опустил руку.

В комнату вошел духовный брат Прабхупады, Индупати. Услышав его приветствие, Шрила Прабхупада повторил свою просьбу:
— Я хочу попросить у тебя прощения за все мои оскорбления. Я не хотел никого обижать, но во время проповеди иногда приходится говорить что-то такое, что может обидеть других. Простишь меня?

— Да, да, — ответил Индупати.

— Махараджа, вы никогда никого не оскорбляли! — воскликнул Нараяна Махараджа. — Мы никогда даже не думали, что вы сделали что-то не так. Напротив, благословите нас. Мы нуждаемся в этом. Вы никогда не делали ничего плохого. А если кто-то считает ваши действия оскорбительными, он сам виноват.

Нараяна Махараджа осторожно взял Шрилу Прабхупаду за правую руку и пощупал его пульс. Через несколько секунд он сказал:
— Пульс в порядке. Вы в ясном сознании. Если по воле Господа вам суждено уйти, вы уйдете идеальным образом.

Пообещав вернуться снова, Нараяна Махараджа попросил разрешения удалиться и вместе с Индупати и своими брахмачари покинул комнату.

Ученики Шрилы Прабхупады молча отошли от кровати, не желая заводить никаких бесед, чтобы без необходимости не утомлять духовного учителя. Они были благодарны Нараяне Махарадже за добрые слова, но это было лишь еще одно прощание. Не дав атмосфере отчаяния сгуститься, они снова начали негромкий, мелодичный киртан.

Однажды, ранним октябрьским утром (тогда Шрила Прабхупада все еще отказывался от пищи и воды), Упендра подошел к учителю с невинной, но немного дерзкой жалобой.

— Как вы можете отказываться пить? — спросил он.

— А что в этом плохого? — удивился Шрила Прабхупада. — Я не испытываю от этого никаких неудобств.

Упендра добавил, что если Шрила Прабхупада не будет пить, то произойдет обезвоживание организма. Прабхупада ничего не ответил, и Упендра вышел из комнаты.

— Как насчет воды? — спросил Абхирама.

Шрила Прабхупада подумал немного и сказал:
— Обсудите между собой и решите, что вам от меня нужно.

Обсудить? Казалось, он говорит о чем-то большем, чем о питье воды.

— Обсудить ваше выздоровление? — уточнил Абхирама.

— Я не хочу, — ответил Прабхупада.

— Вы говорите, что вы не хотите выздоравливать, Шрила Прабхупада?

— Не хочу, — ответил тот, и Абхирама вышел в приемную, где собрались некоторые из членов Джи-би-си.

Он послушно передал им слова Шрилы Прабхупады — им нужно обсудить между собой его выздоровление. Но Абхирама не сказал им ничего нового. Они прекрасно знали, что Прабхупада уже почти не борется за жизнь. Они уже смирились с этим. Шрила Прабхупада хотел уйти, «спокойно умереть». Ученики пытались уговорить его попить, но он был настроен поститься до последнего часа. Нравится им это или нет, но так уж есть. Поэтому слова Абхирамы не привели ни к каким официальным обсуждениям.

Днем Прабхупада позвал к себе Тамала Кришну, который в это время обедал. Тамала Кришна в ту же минуту примчался, и с ним в комнату Прабхупады вошли еще несколько членов Джи-би-си.

— Если я хочу выжить, — начал он, — то, разумеется, мне нужно что-то предпринять.

Он говорил медленно и с трудом.

— Невозможно выжить, не принимая никакой пищи. Но моя борьба за жизнь влечет за собой столько неудобств, одно за другим... Поэтому я решил просто спокойно умереть.

Его голос стих. Все были настолько поражены, что не могли вымолвить ни слова. Они сели и безучастно смотрели на Прабхупаду, лежавшего с закрытыми глазами. Время от времени он издавал звуки, вроде «м-м-м». После нескольких минут молчания, тянувшихся очень долго, Тамала Кришна собрался с духом и спросил Прабхупаду, нужно ли продолжать петь. К этому времени в храме закончился обед и в комнату подошли еще несколько преданных. Они начали негромкий киртан. Тамала Кришна наклонился к Прабхупаде и заверил его, что его бывшей семье будут обеспечены регулярные денежные пособия. Прабхупада это одобрил.

— Не волнуйтесь, — сказал Тамала-Кришна. — Я прослежу, чтобы все они были довольны. Им не придется ни о чем сожалеть. Вы обеспечили всех, Шрила Прабхупада.

Через несколько минут Прабхупада обратил внимание на Хари-шаури, который беззвучно плакал у его изголовья. С некоторой суровостью в голосе Прабхупада спросил:
— Почему ты хочешь, чтобы я продолжал жить?

Хари-шаури не мог говорить. Он чувствовал, что, если он попросит Прабхупаду остаться, это будет оскорблением, ведь тот уже решил уходить. Хари-шаури не мог совладать со своими чувствами, но и говорить: «Останьтесь и боритесь за жизнь» не хотел. Ни он, ни кто другой не хотели, чтобы Прабхупада уходил. Как-то так получилось, что Тамала Кришна не понял последнюю реплику Прабхупады, обращенную к Хари-шаури, и наклонился, чтобы уточнить:
— Они хотят, чтобы вы жили?

— Если я хочу умереть, — проговорил Шрила Прабхупада, — это очень спокойная смерть. Пойте дальше.

Когда киртан возобновился, Тамала Кришна попросил разрешения удалиться. Прабхупада спросил, почему он хочет уйти, и Тамала Кришна ответил, что хотел бы кое-что обсудить.

— Обсудить, — повторил Шрила Прабхупада. — Они хотят, чтобы я остался, а я хочу спокойно умереть. Я не могу творить чудеса. Мне, чтобы жить, необходимо поддерживать физическое тело. Но как тело может существовать без пищи? Это фанатизм.

— Все в руках Кришны, — сказал Тамала-Кришна.

Глаза Шрилы Прабхупады были закрыты, но тут он вдруг открыл их и сказал:
— Кришна хочет, чтобы я поступил, как сочту нужным. Выбор за мной. Кришна предоставил мне полную свободу.

Некоторых преданных его слова потрясли. Они были поражены происшедшей в нем переменой. Но Брахмананда заговорил со спокойной покорностью в голосе.

— Не имеет значения, будете ли вы жить или умрете, Прабхупада, — сказал он. — Вы всегда будете с Кришной, а мы всегда будем с вами, потому что мы будем следовать вашим наставлениям.

— Умру ли я или останусь в живых, — подтвердил Прабхупада, — я всегда буду слугой Кришны. Поэтому, раз уж Брахмананда говорит, что наше Движение в любом случае будет развиваться, то я лучше спокойно умру.

Преданных, низко склонившихся над Прабхупадой, эти едва слышные слова привели в смятение. На несколько минут в комнате повисло тяжелое молчание. Потом киртан возобновился. Прабхупада, казалось, отдыхал.

Через несколько минут все члены Джи-би-си и старшие санньяси, которые на тот момент были во Вриндаване, собрались в приемной. Брахмананда чувствовал себя последним негодяем из-за опрометчиво произнесенной фразы. Преданные по-прежнему не могли прийти в себя после слов Прабхупады о том, что Кришна предоставил ему свободу поступать так, как он пожелает. Эти слова были подобны удару молнии. Этими словами — «Кришна оставил выбор за мной» — Прабхупада направил мысли преданных в другое русло. Абхирама напомнил им: Прабхупада хотел, чтобы они обсудили вопрос о его выздоровлении. Теперь они готовы были начать это обсуждение. Но внезапная перемена в настроении Прабхупады совершенно сбила их с толку.

Тогда заговорил Киртанананда Свами, самый старший ученик Прабхупады, и речь его была ясной и логичной.

— Раз Кришна предоставил Шриле Прабхупаде право самому выбирать, значит, Он и нам предоставил это право. Мы должны воспользоваться этим и попросить Шрилу Прабхупаду остаться.

Один за другим преданные стали высказываться за то, чтобы попросить Шрилу Прабхупаду остаться. Да, не поспоришь. Движение сознания Кришны продолжит существовать и без физического присутствия Прабхупады. Но это будет уже не то.

— Да, вот еще, — вспомнил Брахмананда, — Прабхупада не закончил перевод «Шримад-Бхагаватам».

— Точно, — подхватил другой преданный, — мы должны попросить Шрилу Прабхупаду остаться еще по меньшей мере лет на пять или десять.

— Пять или десять? Мы должны попросить его остаться на сотню лет!

— Но здесь присутствуют не все Джи-би-си.

— Ну и что? Разве кто-то из Джи-би-си будет против того, чтобы Прабхупада остался?

Они были единодушны. Они хотели, чтобы Прабхупада остался, и они должны были высказать свое желание ему. Настроение, царившее в последние несколько дней, неожиданно поменялось. Они вынырнули из бездны отчаяния. Преисполнившись энтузиазма, с верой в лучшее, они надеялись, что теперь Шрила Прабхупада останется с ними.

— Почему мы должны считать, что у него нет никакой надежды на поправку? — говорил Киртанананда. — Мог же Иисус возвращать мертвых к жизни! Даже мирские йоги на это способны. И Шрила Прабхупада тоже сможет, если захочет.

Далее решительно заговорил Брахмананда:
— До нас не доходило, как на самом деле нам нужен Прабхупада! Мы должны понимать это. И речи нет о том, чтобы позволить Прабхупаде покинуть нас даже на секунду!

Было примерно половина четвертого, когда два десятка преданных вошли в комнату Шрилы Прабхупады и столпились вокруг его кровати. Шрила Прабхупада лежал неподвижно, с закрытыми глазами, но знал об их присутствии. Говорить от лица собравшихся должен был Киртанананда Свами, но, когда он наклонился к Шриле Прабхупаде, его губы задрожали, глаза наполнились слезами и, не выдержав, он зарыдал, уронив голову на кровать. Шрила Прабхупада протянул руку, но не мог найти Киртанананду.

— Кто? — спросил он.

— Киртанананда, — хором ответили преданные.

Шрила Прабхупада положил руку на голову Киртанананде и мягко его погладил.

— М-м-м? Итак, чего же вы хотите? — спросил он.

Никто не мог ничего сказать — все ждали, когда заговорит Киртанананда. Брахмананда гладил его по спине, пытаясь успокоить, а Тамала Кришна вдохновлял собраться с духом и что-нибудь сказать. Наконец, после долгой и эмоциональной паузы, Киртанананда поднял голову. Он посмотрел на Шрилу Прабхупаду и взмолился:
— Если Кришна дает вам выбор, то не уходите! Вы нужны нам!

— Это ваше единодушное мнение? — спросил Шрила Прабхупада. — Вы обсудили?

Он поднял руку и описал ею круг, словно указывая на собравшихся преданных.

Затем эмоционально и с радостным воодушевлением заговорил Брахмананда Свами:
— Мы собирались вместе, Шрила Прабхупада. Мы хотим, чтобы вы остались, чтобы стояли во главе этого Движения и закончили «Шримад-Бхагаватам». Мы пришли к выводу, что вам нужно остаться еще как минимум лет на десять. Вы сделали только половину работы!

Шрила Прабхупада слушал очень внимательно, не делая ни единого движения, но при последних словах Брахмананды нахмурился и сказал:
— Нет.

Через какое-то время он произнес: «Хм-м». Он раздумывал. Его глаза были по-прежнему закрыты, и казалось, что он советуется с Кришной. Несколько раз он произнес «хм-м». Все замерли в ожидании, не в состоянии сказать, или подумать, или сделать что-либо, и только неотрывно смотрели на Шрилу Прабхупаду. Затем, не открывая глаз, Прабхупада зевнул, обнажив свои золотые зубы.

— Ну ладно, — сказал он.

Наверное, никто никогда в мире не делал выбора между жизнью и смертью в столь безразличной манере. В ту минуту преданные поняли: Шрила Прабхупада полностью независим. Он может сам выбрать, остаться ему или уйти. Они же настолько утратили веру, что считали его уход неизбежным и думали, что отложить его не способен даже сам Шрила Прабхупада. Но сейчас он продемонстрировал им свою удивительную трансцендентную природу простым зевком — «Ладно», — как будто выбор между жизнью и смертью был для него делом самым пустяковым. Харикеша издал короткий смешок, как бывало в тех случаях, когда Шрила Прабхупада делал что-то совершенно трансцендентное, непостижимое и неподражаемое.

— Джая Прабхупада! — воскликнул он.

Прабхупада в очередной раз доказал, насколько он непостижим. Преданные нервно рассмеялись, не зная, как реагировать. Не понимая, плакать им или смеяться, они вновь замолчали, ожидая от Прабхупады дальнейших действий.

— Что же, дайте мне попить, — сказал он, и преданные ответили на это дружным: "Джая Прабхупада!". Он останется с ними. Он подтвердил это. Все почувствовали огромное облегчение.

— Вся слава Шриле Прабхупаде!

— Это настоящая любовь, — ответил Прабхупада.

Атмосфера изменилась. Изменился сам Шрила Прабхупада.

Слуги приподняли его, и на глазах у всех он выпил целый стакан виноградного сока. Теперь, вместо того, чтобы уменьшать свои силы (как он делал последние несколько дней), он вновь возвращался к жизни.
Прабхупада снова лег.

— Большое спасибо, — сказал он. — Харе Кришна.

— Харе Кришна, — ответили ему преданные.

Именно этого и хотел Прабхупада. Он пробудил в преданных эмоции и все больше усиливал их привязанность к нему, повергнув своих учеников в состояние трансцендентного горя. Теперь они могли понять, хотя бы отдаленно, какую боль испытывали гопи в разлуке с Кришной. Шрила Прабхупада явил ученикам вершины бхакти, самые высокие духовные чувства. Он показал, что на самом деле их жизни были в его руках.

После продолжительной паузы он спросил:
— Клубника, вы привезли ее?

— Да, Шрила Прабхупада, — отозвался Тамала Кришна, — замечательная клубника.

— Я поем клубники, — решил он.

— Шрила Прабхупада, — сказал Тамала Кришна, — в Бомбее вы дали Кришне слово, что придете к Нему в Его новый большой храм, и так и не сдержали своего обещания.

Прабхупада широко улыбнулся.

— Вы назначили день открытия бомбейского храма, — сказал Брахмананда. — Первое января. И мы хотели бы пригласить вас туда, Шрила Прабхупада. Это ваш храм. Вы попросили Кришну прийти. Когда мы все опустили руки, вы продолжали сражаться.

— Да, это была славная битва, — сказал Прабхупада, улыбаясь. — После такой борьбы построить большой храм — это великий триумф.

— Не думаю, что Кришна придет в этот храм, если вы, Прабхупада, сами не откроете Ему двери, — подхватил Тамала Кришна.

Прабхупада по-прежнему улыбался.
— Хорошо, — сказал он. — Но пение прекращать не нужно. Пусть все идет своим чередом.

Повернувшись к Киртанананде, Прабхупада спросил:
— Так что там с дворцом Киртанананды? Когда он будет готов?

— В начале весны, — ответил Киртанананда, — как только немного потеплеет. У вас будет время, чтобы немного восстановить силы, потом вы можете поехать в Бомбей на открытие храма, а уж потом можно будет поехать открыть ваш дворец. У нас с собой семьдесят пять писем от преданных из Нового Вриндавана. Все преданные умоляют вас приехать. Они говорят, что их жизнь потеряет смысл, если вы не приедете.

— Дайте мне немного отдохнуть, — попросил Прабхупада, — а потом я поем клубники.

Позже в тот же день Шрила Прабхупада начал говорить уже громче и даже цитировал стихи. В числе прочего он сослался на стих из «Ишопанишад», в котором сказано, что человек, признающий существование Верховной Личности Бога, может прожить сотни лет. Он сел и выпил немного овощного бульона. Потом он полчаса проговорил с Гирираджей, обсуждая с ним банковские вопросы и постоянно переспрашивая, чтобы убедиться, что тот все понял. Не меньше он беседовал и с Рамешварой Свами. Они говорили о проповеди сознания Кришны в Иране.

Новость о том, что Прабхупада решил пожить еще, быстро разнеслась по всему миру. Преданные повеселели и чувствовали глубокую благодарность к своему духовному учителю. Особенно сильно это ощущалось во Вриндаване, где атмосфера печали была самой тяжелой. С еще большим энтузиазмом преданные заговорили о проповеди. Во Вриндаване все преданные сошлись во мнении, что все поступки Шрилы Прабхупады служат наставлению учеников. Раньше преданные говорили, что Шрила Прабхупада учит их умирать, но сейчас они стали понимать, что он учит их жить — жить любовью. Он делал это, усиливая их любовь к нему.

Некоторые преданные чувствовали, что наставление, которое давал им сейчас Шрила Прабхупада, было самым важным его наставлением — лейтмотивом всего, что он сделал. В основе сознания Кришны лежит не что иное, как любовь. Шрила Прабхупада писал в своих книгах: према̄ пум-артхо маха̄н — «Любовь к Кришне — это высшая цель жизни». Преданный может отправиться в духовный мир, только обретя чистую, беспримесную любовь к Кришне. Некоторые преданные говорили, что Прабхупада остался в материальном мире и дал ученикам возможность близко служить ему во Вриндаване лишь для того, чтобы их любовь стала еше возвышеннее и чище. Другие считали поступки Шрилы Прабхупады недоступными для своего понимания, а посему просто принимали их как ачинтью, нечто непостижимое. Но и те, кто был там и видел все своими глазами, и те, кто знал о случившемся только понаслышке, понимали одно — Шрила Прабхупада отозвался на искренний, беспомощный плач своих учеников, признав: «Это настоящая любовь».