Skip to main content

Sloka 31

ТЕКСТ 31

Verš

Текст

gopy ādade tvayi kṛtāgasi dāma tāvad
yā te daśāśru-kalilāñjana-sambhramākṣam
vaktraṁ ninīya bhaya-bhāvanayā sthitasya
sā māṁ vimohayati bhīr api yad bibheti
гопй даде твайи ктгаси дма твад
й те дару-калилджана-самбхрамкшам
вактра нинӣйа бхайа-бхванай стхитасйа
с м вимохайати бхӣр апи йад бибхети

Synonyma

Пословный перевод

gopī — pastevkyně (Yaśodā); ādade — vzala; tvayi — na Tebe; kṛtāgasi — když jsi zlobil (rozbil hrnec s máslem); dāma — provaz; tāvat — tehdy; — to, co; te — Tvé; daśā — situace; aśru-kalila — zaplavené slzami; añjana — líčidlo; sambhrama — neklidné; akṣam — oči; vaktram — tvář; ninīya — dolů; bhaya-bhāvanayā — myšlenkami ze strachu; sthitasya — ze situace; — to; mām — mne; vimohayati — mate; bhīḥ api — i zosobněný strach; yat — koho; bibheti — se bojí.

гопӣ — пастушка (Яшода); даде — взяла; твайи — из-за того, что Ты; ктгаси — натворил (разбив горшок с маслом); дма — веревку; тват — тогда; й — то; те — Твое; да — положение; ару-калила — наполнились слезами; аджана — краску; самбхрама — в беспокойстве; акшам — глаза; вактрам — лицо; нинӣйа — вниз; бхайа-бхванай — в страхе; стхитасйа — в этом положении; с — это; мм — меня; вимохайати — сбивает с толку; бхӣ апи — даже олицетворенный страх; йат — кого; бибхети — боится.

Překlad

Перевод

Můj drahý Kṛṣṇo, když jsi byl neposlušný, Yaśodā vzala provaz, aby Tě svázala a Tvé neklidné oči se zalily slzami, smývajícími maskaru z Tvých očí. A bál jsi se, přestože Tebe se bojí i zosobněný strach. Tento výjev je pro mne záhadou.

Мой дорогой Кришна, Яшода хотела связать Тебя веревкой, когда Ты напроказничал, и Твои испуганные глаза наполнились слезами, которые смыли краску с Твоих ресниц. Ты был напуган, хотя Тебя боится сам страх. Это зрелище приводит меня в замешательство.

Význam

Комментарий

Zde je další popis matoucích zábav Nejvyššího Pána. Již jsme vysvětlili, že Svrchovaný Pán je Svrchovaný za všech okolností. Zde je konkrétní příklad toho, jak se Svrchovaný Pán celého stvoření stává hračkou v rukou Svého čistého oddaného. Čistý oddaný slouží Pánu pouze z čisté lásky a při vykonávání své oddané služby zapomíná na Jeho skutečné postavení. Nejvyšší Pán přijímá láskyplnou službu Svých oddaných s větším potěšením, když je spontánní a pramení z čistého citu beze známky uctivého zbožňování. Oddaní Pána obvykle uctívají s velkou úctou a respektem, ale Pána obzvlášť těší, když se oddaný z čisté náklonnosti a lásky pokládá za důležitějšího než je Pán. Takové byly zábavy Pána s oddanými v Jeho původním domově na Goloce Vṛndāvaně. Kṛṣṇovi přátelé Ho považovali za jednoho z nich. Nepřikládali Mu žádnou důležitost hodnou úcty. Rodiče Pána (všichni čistí oddaní) Ho považovali jen za malé dítě. A Pán přijímá tresty rodičů s větší radostí, než modlitby védských hymnů. Stejně tak s větší chutí přijímá výtky Svých snoubenek nežli védské hymny. Během Své přítomnosti v tomto hmotném světě, kdy projevoval Své věčné zábavy z transcendentální říše Goloky Vṛndāvany, aby přilákal pozornost lidí, ukázal Pán Kṛṣṇa jedinečný obrázek podřízenosti Svojí matce Yaśodě. Jednou z přirozených dětských her Pána bylo, že rozbíjel nádoby, v nichž měla matka Yaśodā uložené máslo, a rozdával jejich obsah Svým přátelům a všem, kteří se hry zúčastnili, včetně slavných opic z Vṛndāvanu, které takto využívaly Pánovy štědrosti. Matka Yaśodā to viděla a z čisté lásky chtěla své transcendentální dítě naoko potrestat. Vzala provaz a pohrozila Pánu, že Ho sváže, jak se to obvykle dělává. Když Pán viděl provaz v rukách matky Yaśody, sklonil hlavu a rozplakal se jako malé dítě. Slzy Mu tekly po tvářích a smývaly černé líčidlo kolem Jeho nádherných očí. Kuntīdevī se klaní tomuto výjevu, neboť dobře ví o Pánově svrchovaném postavení. Pána se často bojí i zosobněný strach, ale On se přesto bál Své matky, která Ho chtěla obyčejně potrestat. Kuntī si byla vědoma Kṛṣṇova vznešeného postavení, zatímco Yaśodā nikoliv. Postavení Yaśody je proto vznešenější než postavení Kuntī. Matka Yaśodā dostala Pána za své dítě a On jí dal zcela zapomenout na skutečnost, že její dítě je Pán Samotný. S vědomím Pánova vznešeného postavení by se matka Yaśodā stěží odvážila Pána trestat. Pán však zařídil, aby zapomněla, protože chtěl před milující Yaśodou předvést dokonale dětské gesto. Tato výměna lásky mezi matkou a synem proběhla přirozeně, a Kuntī, která na ten výjev vzpomínala, byla zmatená a nemohla jinak než velebit transcendentální synovskou lásku. Nepřímo tak velebí matku Yaśodu za její jedinečnou lásku, kterou ovládla i všemocného Pána jako své milované dítě.

Здесь еще раз объясняется, как игры Верховного Господа могут привести человека в недоумение. Верховный Господь, как уже говорилось, остается Всевышним при любых обстоятельствах. Здесь приводится пример того, как Господь, оставаясь Всевышним, одновременно может быть игрушкой в руках Своего чистого преданного. Чистый преданный Господа служит Ему только из чистой, не имеющей примесей любви и в это время забывает о положении, которое занимает Верховный Господь. И Господь тоже получает большее удовольствие, когда преданный служит Ему, побуждаемый чистой любовью, к которой не примешивается благоговение или преклонение перед Ним. Как правило, преданные поклоняются Господу с благоговением, но Господь бывает особенно доволен, когда преданный из чистой привязанности и любви считает Господа менее значительным, чем себя. Именно такой дух царит в играх Господа в Его изначальной обители Голоке Вриндаване. Друзья Кришны считают Его равным себе. Они не думают, что Он заслуживает какого-то особого почтения. Родители Господа, которые являются чистыми преданными, видят в Нем только своего сына. Наказания, которые Господь получает от Своих родителей, доставляют Ему большую радость, чем молитвы ведических гимнов. Ему приятнее слышать упреки Своих невест, чем гимны Вед. Когда Господь Кришна находился в этом материальном мире, чтобы показать Свои вечные игры в трансцендентной обители Голоке Вриндаване и привлечь к Себе людей, Он явил замечательный пример подчинения Своей приемной матери Яшоде. Господь, как это свойственно шаловливым детям, имел обыкновение портить масло, собранное матерью Яшодой, разбивая горшки и раздавая содержимое Своим друзьям и товарищам по играм, включая и знаменитых обезьян Вриндавана, которые не упускали случая воспользоваться щедростью Господа. Мать Яшода, увидев это, из чистой любви решила сделать вид, будто хочет наказать своего трансцендентного ребенка. Она схватила веревку и пригрозила Господу, что свяжет Его, как это делается в обычных семьях. Господь, увидев веревку в руках Яшоды, опустил голову и заплакал, совсем как обыкновенный ребенок, и слезы покатились по Его щекам, смывая черную краску с Его прекрасных глаз. Кунтидеви любуется этим образом Господа, потому что ей известно, какое положение Он занимает. Его зачастую пугается сам страх, а Он испугался Своей матери, которая хотела Его чуть-чуть наказать. Кунти осознавала возвышенное положение Господа, а Яшода — нет. И потому Яшода находится на более высоком уровне, чем Кунти. Мать Яшода получила Господа в качестве своего сына, и Он заставил ее совершенно забыть, что ее ребенок — Сам Господь. Если бы Яшода осознавала верховное положение Господа, она, конечно, не спешила бы наказывать Его. Но Господь заставил ее забыть о Его положении, потому что хотел явить любящей Яшоде картину Своего совершенного детства. Эти любовные отношения между матерью и сыном были очень естественны, и Кунти, вспоминая эту сцену, приходила в замешательство. Ей не оставалось ничего другого, как прославлять трансцендентную сыновнюю любовь. Косвенным образом она прославляла и мать Яшоду за ее неповторимую любовь, так как та могла управлять даже всемогущим Господом как своим возлюбленным ребенком.